В заключение Фемистокл сказал:

— Разве не свидетельствует о чистоте помыслов гетеры и тот факт, что она отдала варварскому шпиону амулет, чтобы узнать о судьбе своего отца? Вы должны снять с Дафны обвинение, достопочтенные архонты. Я заклинаю вас!

На следующий день тысячи афинян толпились на ареопаге. Солидные мужи в сопровождении рабов, прокладывающих своим господам путь, известные всему городу красавчики с не менее известными любовниками, торговки рыбой и овощами — все шумно обсуждали неожиданное окончание процесса.

После того как пятьдесят архонтов заняли свои места, эпоним произнес короткую речь. Он сказал, что в его практике ни разу не было случая, когда обвинитель в конце процесса становился защитником. Достойный муж произнес свою лучшую речь, защищая обвиняемую, и, обратившись к судьям, предложил проголосовать.

У каждого судьи для голосования было два камня — черный и белый. Черный в их руках означал «виновен», белый — «невиновен». Выстроившись в длинную очередь, архонты двигались мимо глиняного кувшина, который служил урной для голосования. Простого большинства было достаточно, чтобы осудить или оправдать обвиняемого.

Наконец два демосия принесли кувшин архонту-эпониму и высыпали камни на стол. В рядах публики началось ликование: на столе лежали только белые камни. Дафна была свободна.

Гетера поднялась со своего места. Навстречу Дафне вышел Фемистокл и, упав к ее ногам, обнял колени. Он рыдал.

— Зачем ты все это сделал? — спросила Дафна.

Фемистокл не отваживался поднять глаза.

— Потому что я тебя люблю! — просто сказал он.

Дафна хотела помочь полководцу подняться, но Фемистокл на глазах афинских зевак продолжал стоять на коленях, пряча лицо в складках ее хитона.

— Ты должна меня простить! — умолял полководец. — Мой разум помутился. С тех пор как я встретил тебя в Олимпии, я не знаю, что со мной происходит. Я все время думаю о тебе — то с любовью, то с ненавистью. Вне себя от горя, я тщетно молюсь всемогущим богам. Что для меня жизнь, если Афродита не со мной? Накажи меня кнутом или еще каким-нибудь способом, но только не отвергай и не презирай меня. — При этих словах Фемистокл встал и посмотрел Дафне в глаза. Его взгляд просил, умолял о прощении.

— Афродита, — сказала гетера с робкой улыбкой, — расшатала твой разум, как Борей[22] фессальские дубы. Давай подождем, пока уляжется шторм, а потом будем вместе восстанавливать разрушенное.

Глава девятая

Когда чернобородый магнезиец прибыл со своим кораблем в Фалер, ему не хотели верить. Полумертвый, со следами побоев на теле, он сообщил о том, как ему удалось избежать казни, и попросил привести его к Фемистоклу. Эякид стоял перед зданием народного собрания и ждал, когда два раба сопроводят его к полководцу, а потом в экклесию, где он хотел осведомиться о здоровье своего сына.

Фемистокл ответил Эякиду, что с его сыном все в порядке и что он прибыл как раз вовремя, потому что на следующий день должен был начаться процесс над Медоном. Потом Фемистокл спросил, выполнил ли Эякид задание.

— О господин, — ответил чернобородый, — посмотрите на меня, и вы поймете, что я действовал, как вы мне приказали.

— Тебя уличили в обмане?

— Еще до моего появления у варваров два других шпиона привезли правильные данные о кораблях! Меня пытали, приговорили к смерти и доставили к великому царю.