Два демосия схватили Аристида и вывели его из экклесии сквозь расступившуюся толпу людей. Сразу же раздались крики:

— Пусть Фемистокл говорит!

— Фемистокл — наш вождь!

Его подняли на трибуну, и полководец нашел нужные слова:

— Сограждане, мужи Афин! Если бы мой отец был жив, то он плакал бы от радости, что вы доверили свою судьбу мне, простому гражданину из демоса Фреарриои. Если бы боги уготовили нам лучшую судьбу, то жертвенный дым поднимался бы в небо, как грозовые облака над горами Крита. Но олимпийцы не ответили благодарностью за наши жертвы, и их позолоченные храмы будут уничтожены варварами. Что бы ни двигало богами, нам некогда плакать и причитать.

Выслушайте мой план, проголосуйте и напишите ваше решение на камнях в общественных местах, чтобы каждый мог его прочитать.

Я, Фемистокл, сын Неокла, предлагаю вывезти из Афин всех женщин и детей, а стариков и наше имущество отправить на остров Саламин. Все мужчины взойдут на корабли и вместе со спартанцами, коринфянами и эгинетами будут бороться против варваров. Совет города и стратеги должны обеспечить триеры своими экипажами, после того как мы принесем примирительные жертвы Зевсу, Афине и Посейдону.

Сто наших кораблей станут на якорь у мыса Артемисион, северо-восточнее острова Эвбея. Остальные сто — в узком проливе возле Саламина. Там мы будем ждать варваров.

— Да будет так! — кричали афиняне.

— А куда ты отправишь наших женщин и детей? — спрашивали другие.

Об этом стали спорить, потому что никто не знал, где их семья будет в большей безопасности от персов.

Фемистокл предложил Арголиду, что на Пелопоннесе, откуда до Афин можно добраться за один день. Там, на востоке полуострова, находился город Трезен, дружественный Афинам. Его жители согласились участвовать в строительстве военного флота. По преданию, в Трезене родился Тесей, герой, победивший критское чудовище, которое обитало во дворце Кносса.

— Трезен! — кричали афиняне. — Пусть Трезен примет наших женщин и детей!

Участники собрания столпились вокруг худого старика, который, судорожно дергаясь, издавал непонятные звуки.

— Тихо, у Лисистрата видение!

Лисистрат был известным прорицателем в Афинах. Чтобы он не упал, его поддерживали двое мужчин. Все напряженно следили за губами старика.

— Женщины… Колиада… весла… ячмень… — все время повторял Лисистрат.

Фемистокл подбежал к старику, который стоял, запрокинув голову, и схватил его за плечи, будто хотел вытрясти из него смысл только что произнесенных слов.

— Говори, Лисистрат! Что там с женщинами с Колиады?

Колиадой назывался мыс вблизи Фалера.

— Женщины с Колиады! — пробормотал прорицатель, не в силах унять дрожь в изможденном теле.

— Что с женщинами с Колиады? — повторил Фемистокл.

— Женщины с Колиады веслами…

— Что они сделают веслами? Говори, Лисистрат! Говори!

— Женщины с Колиады будут веслами поджаривать ячмень! — вымолвил наконец старик и обмяк от невероятного напряжения сил.

Афиняне принялись разгадывать значение его слов.

Бесконечный поток женщин и детей тянулся по прибрежной дороге в Коринф. Те, кому не нашлось места на кораблях, отправились в Арголиду по суще, забрав с собой все самое ценное и необходимое. Некоторые ехали на расшатанных повозках, другие — верхом на мулах. Перед ними была неизвестность.

В бухте Фалера, где старики грузили на корабли имущество молодых, разыгрывались неописуемые сцены. Как только корабль был полностью загружен, он сразу же отплывал. Собаки, которым не нашлось места на судне, скуля и завывая, прыгали за своими хозяевами и, не догнав корабль, тонули.