Какую страшную ошибку я совершил. Что я наделал, когда отдал Вам свою дочь; это ужасно, ужасно, и ничего нельзя изменить. Но, Каролина, я хочу встретиться с ней, хочу как-то загладить свою вину. Я хочу знать больше о Фебе и о том, как вы живете.

Ее растревожило то, о чем он писал, – Пол, подросток, играющий на гитаре и мечтающий о Джуллиарде; Нора с собственной фирмой; сам Дэвид, долгие годы хранившийся в памяти Каролины, как фотография в альбоме. Она почти воочию видела, как он склонялся над этим листом бумаги, пытаясь излить свою тоску и раскаяние. Она сунула письмо в ящик комода, словно для того, чтобы отгородиться от его влияния, но пронзительные слова преследовали ее каждую секунду прошедшей недели, несмотря на все заботы и волнения.

– Он хочет с ней повидаться, – проговорила Каролина, перебирая пальцами бахрому шали Доро, брошенной на подлокотнике кресла. – Хочет быть частью ее жизни.

– Гляди-ка, – отозвался Ал. – А парень-то смельчак. После стольких-то лет.

Каролина кивнула:

– И все же он отец.

– Кто же тогда я, хотелось бы знать?

– Ал, я тебя умоляю! Ты – отец, которого Феба знает и любит. Но ты не знаешь всего, Ал, не знаешь, как у меня оказалась Феба. И по-моему, пора тебе рассказать.

Он взял ее руку в свою.

– Ласточка… Я ведь не зря побывал в Лексингтоне после твоего отъезда. Побеседовал с той твоей дошлой соседкой и узнал много чего занятного. Образование у меня, может, и подкачало, но я ж не остолоп, два и два сложить могу. Примерно в то время, как ты уехала из города, у Дэвида Гёнри умер ребенок, девочка. Что там между вами произошло – совершенно неважно.

– Ни для меня, ни для нас с тобой. Так что обойдусь без деталей. Каролина долго молчала, провожая взглядом несущиеся по автостраде машины.

– Он не хотел ее, – наконец произнесла она. – Собирался поместить в специнтернат. Попросил меня отвезти ее… Я и отвезла. Вот только не смогла оставить. Это жуткое место.

– Слыхал я про такое, – после паузы отозвался Ал. – На трассе чего только не услышишь. Ты умница, все сделала правильно. Страшно представить – чтобы наша Феба росла в интернате!

Каролина кивнула. У нее в глазах стояли слезы.

– Мне стыдно, Ал. Я давным-давно должна была тебе все рассказать.

– Все нормально, ласточка, – успокоил он. – Быльем поросло.

– Как ты думаешь, что мне делать? – спросила она. – В смысле, с письмом. Отвечать или нет? Мучаюсь всю неделю. Вдруг он ее заберет?

– Не знаю, что и посоветовать, – протянул он. – Не мне решать.

– Справедливо – после ее многолетнего молчания.

– Но я в любом случае тебя поддержу. – Ал пожал ее руку. – Реши, что для вас с Фебой лучше, а я поддержу, на все сто процентов.

– Спасибо тебе. Я так переживала.

– Ты слишком много переживаешь, и все не о том, Каролина.

– Значит, ты не обиделся и нас это не затронет? Ну… то, что я не рассказала раньше? Не испортит наших отношений?

– Ни боже мой, – заверил он, встал и потянулся. – Длинный был день. Ты идешь?

– Через минутку.

Пошел дождь, сначала зашуршав, потом забарабанив по крыше. Каролина заперла дом – отныне свой собственный. Поднявшись в детскую, проверила, как спит Феба. Кожа девочки была теплой и влажной. Феба заворочалась, что-то невнятно пробормотала и затихла.