– Откуда тебе знать?

– Иначе и быть не может.

– Но, Дэвид… обещай хоть подумать.

– Я думаю. Каждый божий день.

Она озабоченно покачала головой и тихо, печально улыбнулась.

– Ладно. Есть еще кое-что.

– Да?

– Мы со Стюартом женимся.

– Вы еще слишком молоды, – вырвалось у него, и оба рассмеялись.

– Я старше этих холмов, – пошутила Розмари. – Так мне очень часто кажется.

– Что ж, – произнес он. – Опять же, поздравляю. Это, конечно, не сюрприз, но новость хорошая. – Он представил высокого, спортивного Стюарта Уэллса, специалиста по респираторным заболеваниям. Здоровяк – вот слово, которое первым приходило на ум. Стюарт давно был влюблен в Розмари, но ему пришлось ждать, пока она кончит школу. – Я рад за тебя, Розмари. Стюарт – хороший человек. И любит Джека. А в Харрисбурге для него есть работа?

– Пока нет, но он ищет. Здесь его контракт заканчивается в этом месяце.

– А как вообще в Харрисбурге с работой?

– Так себе. Но я не беспокоюсь. Стюарт прекрасный специалист.

– Не сомневаюсь.

– Ты злишься.

– Нет. Вовсе нет. Но мне стало грустно. И я почувствовал себя старым.

Она засмеялась:

– Как холмы?

Теперь засмеялся и он:

– Намного, намного старше.

– Они помолчали.

– Так уж случилось, – сказала Розмари. – Все разом, на прошлой неделе. Я не хотела говорить про работу, пока не буду уверена. А потом, как только меня взяли, мы со Стюартом решили пожениться. Я знаю, что все это кажется неожиданным.

– Мне нравится Стюарт, – тихо отозвался Дэвид.

– Знаешь, я еще хотела, чтобы ты вел меня к алтарю.

Дэвид повернул голову, увидел ее бледное лицо, улыбку, лучившуюся счастьем.

– Почту за честь, – серьезно проговорил он.

– Свадьбу устроим здесь. Простая церемония, для самых близких. Через две недели.

– Ты времени не теряешь.

– Мне не надо ничего обдумывать, – сказала она. – Я чувствую, что все правильно. – Розмари поглядела на часы и вздохнула: – Пора собираться. – Она встала, отряхивая руки. – Пойдем, Джек.

– Если хочешь, я присмотрю за ним, пока ты одеваешься.

– Ты мой спаситель. Спасибо.

– Розмари!

– Да?

– Обещаешь время от времени присылать фотографии? Джека, как он растет? Вас обоих на новом месте?

– Ну конечно! Как же иначе?!

– Спасибо…

За своими линзами и бесконечным горем он умудрился проглядеть собственную жизнь. Все думали, что он перестал фотографировать из-за нелестной рецензии темноволосой питтсбург-ской журналистки. Вышел из фавора, полагали люди, и потерял азарт. Никто не поверил бы, что ему попросту стало безразлично это занятие, а между тем так оно и было. Он не брал в руки камеру с тех пор, как стоял над местом слияния двух рек. Он бросил все: искусство и профессию, махнул рукой на сложнейшую, изматывающую задачу превращения материи в образ и наоборот, прекратил играть в перевертыши. Иногда он натыкался на свои фотографии в учебниках, на стенах частных домов или кабинетов и поражался их холодной красоте и техничности – а иногда жадному поиску, таившемуся в их пустоте.

– Время остановить нельзя, – сказал он сейчас. – Нельзя поймать свет. Можно только подставить ему лицо, как дождю. Тем не менее, Розмари, мне хотелось бы изредка получать фотографии – они дадут хоть какое-то представление о вашей с Джеком жизни. И доставят мне большую радость.

– Я буду присылать их пачками, – пообещала Розмари, касаясь его плеча. – Завалютебя с головой.

Пока она одевалась, он сидел на крыльце, лениво греясь на жарком июльском солнце.