Заскрипела лестница, затем половицы, ближе, ближе, наконец распахнулась фиолетовая дверь и по ванной прошлась струя холодного воздуха. Вошла Доро в ночной рубашке и черном шелковом халате, с распущенными седыми волосами до плеч.

– Что, плохо? – спросила она. – Жуткий кашель. Сходить за машиной?

– Пока не стоит. Лучше закрой, пожалуйста, дверь. Пар помогает.

Доро закрыла дверь, присела на край ванны.

– Мы тебя разбудили, – сказала Каролина, чувствуя на шее горячечное дыхание Фебы. – Прости.

Доро пожала плечами:

– Ты же знаешь мои отношения со сном. Я все равно читала.

– Что-нибудь интересное? – Каролина протерла рукавом халата окно. С высоты третьего этажа был виден сад, залитый лунным светом, трава, блестящая, как вода.

– Научные журналы. Смертная скука, даже для меня. Но задачей был сон.

Каролина улыбнулась. Доктор наук в области физики, Доро работала в университете, на факультете, который когда-то возглавлял ее отец. Сейчас знаменитому Лео Марчу было за восемьдесят, и, несмотря на отменное здоровье, он страдал провалами памяти и немного чудил. Одиннадцать месяцев назад Доро и наняла Каролину приглядывать за ним.

Каролина прекрасно понимала, что эта работа для нее – дар божий. Когда она выехала из тоннеля Форта Питт на высокий мост, увидела реку Мононгехилу, изумрудные холмы над долиной и, неожиданно близко, – Питтсбург, блистательный, яркий, потрясающий своей огромностью и красотой, она ахнула и сбавила скорость, боясь потерять управление автомобилем. Бесконечно долгий месяц она жила в дешевом мотеле на окраине, обводя кружочками объявления о работе и с ужасом наблюдая, как тают деньги.

К моменту встречи с Доро эйфория Каролины давно превратилась в тоскливую панику. Она позвонила по адресу из объявления и встала у двери, дожидаясь, когда ей откроют. На заросшем газоне среди весенней травы качались ярко-желтые нарциссы. По соседству женщина в стеганом халате сметала с крыльца мусор, однако там, где требовалась сиделка, явно не беспокоились о таких пустяках: автомобильное креслице Фебы пришлось поставить на хрусткую пыль, копившуюся не один день и напоминавшую почерневший снег – ботинки Каролины оставили в ней четкие светлые следы.

Наконец Дороти Марч, высокая, стройная, в элегантном сером костюме, открыла дверь и с некоторым испугом уставилась на Фебу. Не обращая внимания на изумление хозяйки, Каролина подняла переноску с ребенком, прошла в дом и села на краешек шаткого кресла с бархатной обивкой, некогда винно-красной – яркий цвет сохранился вокруг мебельных гвоздей, – но теперь бледно-розовой. Дороти Марч молча устроилась лицом к ней на потрескавшемся кожаном диване, с кирпичом вместо одной из ножек, закурила и остановила на Каролине взгляд живых голубых глаз. Выдохнув дым и кашлянув, она наконец сказала:

– Если откровенно, на ребенка я не рассчитывала.

Каролина достала свою анкету:

– Я пятнадцать лет проработала медсестрой. У меня огромный опыт и еще больший запас сострадания.

Свободной от сигареты рукой Дороти Марч взяла листок, просмотрела его.

– Опыт действительно богатый. Но здесь не сказано, где именно вы работали. Туманные формулировки.

– Каролина смутилась. За последние недели, пытаясь устроиться на работу, она испробовала с десяток разных ответов на этот вопрос, и ни один не дал нужного результата.

– Дело в том, что я сбежала! – выпалила она, борясь с тошнотой. – Сбежала… от отца Фебы. Поэтому и не могу сказать, откуда я, поэтому и рекомендаций нет. Только по этой причине я до сих пор не нашла работы. Я превосходная медсестра! Если вы меня наймете, то вам, честно говоря, очень повезет, тем более за такие деньги.

Дороти Марч неожиданно расхохоталась.

– Ничего себе! Вот это самонадеянность. Видите ли, дорогая, я ищу медсестру с проживанием.