Его контраргумент определенно попал в цель: несколько секунд Пирра молчала, кусая губы, явно рассерженная тем, что проигрывает словесную дуэль. Наконец она возразила:

– Мы не несем ответственности за случившееся в Напоке. Мы не обязаны принимать всех бедняков, которым вздумается просить убежища. Гиперборея не может растягиваться до бесконечности, башни и так уже перенаселены.

Ластианакс не стал напоминать девушке, что только на одной ее семейной вилле легко поместилось бы не менее шестидесяти обитателей нижних уровней. Подобный аргумент лишь положил бы начало долгого, пустого спора. Да он и сам длительное время наслаждался комфортной жизнью на седьмом уровне. Маг предпочел зайти с другой стороны:

– Отчасти мы ответственны за то, что случилось в Напоке. Осада продолжалась много месяцев, мы могли бы вмешаться, однако в то время Совет решил, что лучше пустить все на самотек: ущерб, нанесенный городу, соперничавшему с нашим, пошел бы только на пользу нашей экономике…

– Это напокцы совершили ошибку, слепо доверив свою защиту наемникам, – пылко возразила Пирра. – Не понимаю, почему мы должны были рисковать жизнями наших новобранцев, решая проблему, созданную другими людьми. Они ведь не послали сюда целителей и пальцем не пошевелили, чтобы помочь Гиперборее, когда здесь в последний раз свирепствовала эпидемия красной чумы шестьдесят лет назад, верно? А во время войны четырех городов кто нам противостоял, ты помнишь?

Ластианакс пожал плечами.

– Безгрешных обществ не бывает, – вздохнул он.

В прошлом они раз сто вели такие споры, и маг отлично знал, чем закончится очередное словесное состязание – ничем. Всегда нашелся бы повод упрекнуть гиперборейцев, как, впрочем, и напокцев. Что же до упомянутой девушкой болезни, поговаривали, что впервые она появилась именно в Малой Напоке, а уже оттуда распространилась по всему городу. Жители первого уровня обвиняли напокцев, дескать, они льют вниз загрязненную воду, а обитатели верхних уровней жаловались на дым, поднимавшийся из печей многочисленных мастерских. Политики подливали масла в огонь, пытаясь отвлечь внимание горожан от своих собственных грешков. В итоге напокцы становились удобными козлами отпущения для всех: они прибыли в город большой группой, не спешили вливаться в местное общество, хранили ревностную приверженность собственным традициям, славились своей хитростью и не могли рассчитывать на поддержку горожан. Однако сейчас лишь среди них Пирра и Ластианакс могли найти союзников в борьбе против темискирцев, захвативших власть в городе.

Маги прошли по круглой площадке, окруженной галереей такой же формы. По галерее гулял ледяной ветер, развевая края навесов над пустыми торговыми прилавками. Вверху, над центром площади, раскинулся огромный засыпанный снегом витраж, заменявший крышу. В некоторых местах в нем зияли дыры, и в них залетали крупные снежинки. Молодые люди молча прошли по галерее, погрузившись каждый в свои мысли. Несколько напокских мальчишек рылись в одном из ларьков, очевидно, надеясь поживиться чем-то, что можно продать; заслышав звук шагов, они встрепенулись и дали деру. Галерея вывела магов к замерзшему каналу, который привел их к башне, ощетинившейся дымящимися трубами: закопченные дымоходы облепили стену здания, спускаясь вниз почти до границы с первым уровнем.

– Иногда я говорю себе, что городам следовало бы заключить что-то вроде союза, – внезапно произнес Ластианакс.

– Договор о ненападении? – уточнила Пирра скептическим тоном.

– Нет, нечто большее.