– Она не моя подружка, – возразил юноша. – Так сколько?

Несколько секунд Комозуа изучающе рассматривал магов.

– Тысяча гиперов, – ответил он наконец.

– Считай, что они твои, – сказал Ластианакс.

Пирра тут же яростно прошептала ему на ухо:

– Это слишком много, нужно торговаться!

– Слишком поздно, – заявил Комозуа, показывая свой золотой зуб. – Ты до сих пор не понимаешь ценности вещей, носкут, в том числе и цену твоей собственной работы. Вопрос закрыт, – добавил он на напокском. – Вы получите ампулу, как только я получу гиперы.

Он спрятал флакон в карман кожаного фартука и с довольным видом похлопал себя по груди. Злясь на Комозуа, а еще больше на себя, Ластианакс уже хотел было встать со стула, как вдруг мастер-стеклодув произнес:

– Послушай-ка, носкут… Сегодня утром мы с другими главами ремесленников немного поговорили, и, полагаю, эта тема заинтересует и тебя тоже. Ты слышал разговоры про выборы нового василевса?

– Слышал, – ответил Ластианакс, не понимая, куда клонит стеклодув.

– Мы ищем гиперборейца, который не находился бы под каблуком у темискирцев, – проговорил Комозуа. – И у которого достаточно денег, чтобы оплатить участие в выборах.

Удивленный этим заявлением, Ластианакс почесал затылок.

– Мне казалось, ты не поддерживаешь гиперборейцев, – проговорил он в конце концов.

– Я предпочитаю жить под управлением знакомого мне гиперборейца, а не темискирского генерала, уж поверь, – ответил Комозуа, ковыряясь в ухе грязным мизинцем. Пирра поморщилась от отвращения. – И потом, ты, по крайней мере, не прогнивший политик. Работая министром усреднения, ты сделал кое-что полезное. Люди с нижних уровней вспомнят об этом. Итак, носкут, как ты смотришь на то, чтобы выставить свою кандидатуру на грядущих выборах?

Ластианакс покачал головой.

– Даже если бы я захотел это сделать, все равно не смог бы: я осужденный законом преступник.

– Такое случается с лучшими из нас, – лениво протянул Комозуа, щелчком пальцев избавляясь от комочка ушной серы. – Жаль. А что насчет тебя? – обратился он к Пирре.

Девушка, как зачарованная наблюдавшая за гигиеническими процедурами стеклодува, вскинула брови.

– Я? – удивленно переспросила она.

– А что, у тебя тоже нелады с законом?

– Нет, – ответила Пирра. – Но я же женщина.

– И что с того?

Пирра просияла.

– Мне начинает нравиться твой бывший наниматель, – заявила она, поворачиваясь к Ластианаксу.

Потом со вздохом добавила:

– Люди ни за что не проголосуют за женщину.

– Почему нет? – возразил Комозуа. – Ты молода, прекрасно образованна, явно намного сообразительнее моего бывшего подмастерья-стеклодува, который рядом с тобой просто полудурок («Очень мило», – процедил сквозь зубы Ластианакс), а главное, на тебя приятно смотреть.

– Не понимаю, каким образом последний довод относится к делу, – кисло заметила Пирра.

– Поверь, у красавицы шансов на успех больше, чем у дурнушки, – объяснил Комозуа. – Красота очень помогает в жизни. Если уж ты сейчас не попытаешься занять место василевса, какая еще женщина это сделает?

Ластианакс видел, что последний аргумент попал в цель. Пирра сдвинула брови и с задумчивым видом откинулась на спинку стула.

– Подумай об этом, – продолжал Комозуа.