Кроме татуировки. В некоторых албанских племенах женщины делают татуировку на руках. Очень странно, но у англичан, распускающих слухи, очень смутное и до смешного неверное представление об истинном положении вещей. Удивительно, как они могли вообразить, что женщина, если она не албанка, сделает татуировку. Причем на руках.

«Хотя не так уж это невозможно, — подумал он. — Могут быть совпадения».

Что касается письменных принадлежностей. Конечно, не у одного папы такая особая бумага. Женщины обычно пользуются не такой, но миссис Стоквеллл-Хьюм могла взять ее у мужа. Если только он не умер десять лет назад.

Персиваль закрыл глаза. Это не может быть папина бумага и, конечно же, не его почерк, иначе бабушка бы заметила. И это не подделка. Если бы папа знал, как почерк выдает его, он бы что-нибудь сделал с посланием черной королевы.

Но встревоженный ум подсказал: кто-то другой мог знать как подделать письмо. Кто очень-очень умный. Какой-то албанец.

— Нет, — прошептал Персиваль. — Этого не может быть. Мама, мама, пожалуйста! Ведь я просто все это придумываю правда?

Глава 27

Деймон сидел на крыше и латал трубу камина, а Гидеон на кухне пытался приготовить ленч. Вариан заканчивал свою задачу на утро: подметал полы в спальнях, в основном от мышиного помета. Кошка, конечно, старалась, но она была одна против легиона мышей, а ее потомство еще слишком слабое, чтобы ждать от него помощи. Судя по помету, некоторые мыши вдвое больше ее котят.

Услышав стук в дверь, он выругался. Со щеткой в руке он бросился вниз по лестнице и чуть не наступил на котенка, притаившегося внизу.

— Черт побери, у тебя только девять жизней, — выбранил Вариан котенка. — Не спеши истратить их за одну неделю.

Котенок вцепился когтями в руку и пополз по рубашке. Вариан на ходу пытался оторвать его от себя, а когда подошел К двери, на него с шипением кинулась кошка-мать.

Вариан наподдал ей, отбросил щетку и распахнул дверь.

Он не поверил своим глазам; весь мир куда-то исчез, все, что он видел, что понимал, — это что перед ним стоит Эсме; она с открытым ртом смотрела на него.

— Эсме. — Со следующим вдохом он через порог перенес ее в дом и сжал в объятиях. — Дорогая! Я… О-о!

Он схватил прищемленного котенка, но Эсме оттолкнула его руку.

— Ты его задушишь, — резко сказала она. — Он так боится, что не может спрыгнуть. — Что-то приговаривая по-албански, она погладила шипящего котенка, и он добровольно перешел в ее руки.

К Вариану вернулось чувство реальности. Он посмотрел за спину жены и через открытую дверь увидел, как из кареты вылезла вдова, следом за ней на землю спрыгнул Персиваль.

Вариан пригладил волосы. Под пальцами был песок. Он посмотрел на руки и увидел, что они черные. Он также увидел, что запачкал грязью и сажей элегантный плащ Эсме.

Кровь бросилась ему в лицо. Он посмотрел на Эсме, потом опять на вдову, которая неумолимо приближалась. Персиваль, видимо, заметил Деймона на крыше, потому что отбежал в сторону, чтобы лучше рассмотреть.

Понимая, что лицо у него красное, как мак, Вариан тем не менее расправил плечи. И когда вдова достигла двери, поклонился:

— Миледи. Какой приятный сюрприз.

— Это ты не мне говори! — рявкнула она, проходя мимо. — Это все ее выдумки. — Она огляделась и фыркнула.