Эсме закусила губу.

— Проклятие. Ты доведешь меня до смерти, Эсме. — Он быстро подошел, взял ее за руки и прижал к груди ее голову.

— Извините, — пролепетала она.

— Извините? Господи!

Он провел рукой по ее волосам. Не слишком нежно, но он имел все основания разбить ее голову о стену, униженно подумала Эсме.

— Я знаю, поздно просить прощения. Я не боюсь. Я хотела сказать вам вслух. — Она сглотнула. Жжение в горле утихло. Она не поддастся. Она держит себя в руках. Она подняла голову.

Длинные ресницы прикрывали глаза Вариана, и невозможно было разобрать их выражение. Он чуть-чуть улыбнулся, но без тепла:

— И за что же ты извиняешься, чтобы я этому поверил?

— За все. С самого начала. За ужасные вещи, которые я говорила. И хуже того — делала.

— А, понятно, ты не могла сдержаться, да? Ты сумасшедшая — или попросту албанка. Если подумать, это одно и то же. Я не понимаю, как твой отец за двадцать лет не потерял рассудка. Я лишился его меньше чем за двадцать дней.

— Простите, — сказала она. — Я виновата. Я была сбита с толку. Я ничего не понимала… до последнего момента.

Вариан тяжело вздохнул и положил руки ей на плечи. Отступил, держа ее на расстоянии вытянутых рук, и всмотрелся в лицо:

— Эсме кающаяся. Возбуждает не меньше, чем вид Эсме в платье. Вместе — сокрушительное действие. Я, пожалуй, сяду.

Он выпустил ее, но не сел, а прислонился к двери. Он все еще смотрел на нее изучающим взглядом. Эсме начала осознавать, что на ней шелковое платье, которое не так давно заставило ее чувствовать себя нелепой. Сейчас оно казалось слишком женственным и открытым. Он смотрел на нее, как на диковинный экспонат в клетке. Ей хотелось спрятаться, но вместо этого ноги сами понесли ее к нему.

— Нет! — предупредил он. Эсме остановилась и покраснела.

— Не испытывайте на мне свои руки, мадам, — сказал он. — Облегчи свою совесть, если хочешь, но издали. Как и Персиваль, я сегодня достаточно возбужден, спасибо.

Она его не осуждала ни капельки, хотя ужасно было то, что ей приказали держаться подальше, как будто она заразная. Нет. по другой причине. Он цивилизованный человек. Он не хочет, чтобы она спровоцировала его на то, чтобы ударить ее или задушить. Другой, приведенный в такое же бешенство, как сейчас Вариан, ударил бы ее с порога так, что она полетела бы через всю комнату, и она бы не осудила его. Какая же она ведьма! Отвратительная, тупая, грубая, уродливая, злобная. Животное.

Нет, она не животное. У нее есть некоторое благородство. Она должна извиниться. И сказать правду. Не всю, всю она не выдержит, но какую-то часть.

Она сложила руки и устремила взгляд на ковер. Возле правой ноги она увидела цветной лабиринт из квадратиков и остановила взгляд на нем.

— Я вам лгала. Постоянно. Меня раздражало, что корабль будут чинить слишком долго, и я понимала, какие трудности встречу на пути в Тепелену. Я могла бы пойти одна, но знала, что проблем будет меньше, если путешествовать с англичанином.

— Ты меня использовала? — уточнил он. — Да.

— Ты могла бы пользоваться мной с большей добротой. Ее лицо стало совсем виноватым. Глаза были темные, наполненные тенями.

— Я не хотела вам понравиться, — сказала она, стиснув руки. — И не желала, чтобы вы понравились мне. Это осложнило бы… то, что я должна была сделать.

— Что ты должна была сделать? — тихо спросил он.

Ее придавливал его мрачный взгляд, а сердце бешено колотилось. Господи, зачем он спрашивает? Разве он не поверил в ту причину, которую она выставила в Берате, — что ей нужно выйти замуж за Исмала? Разве она плохо притворялась несколько часов назад?

— Из-за Исмала, — запинаясь, сказала она.