Не знаю, как я прожила несколько последующих дней. Мы много разговаривали. Уверен ли Чарли? Он сказал, что всегда это знал. Между ним и моей мамой не было секретов.

— Вы не должны были встретиться, — сказал он. — Мне следовало хорошенько подумать, прежде чем везти тебя сюда. Я во всем виноват. Я считал, что Родерик собирается жениться на Фионе Вэнс. Казалось, у них столько общих интересов. Твоя мать была бы очень расстроена, если бы узнала, что случилось. Меньше всего она хотела обидеть кого-либо, особенно тебя, Ноэль. Она любила тебя больше всех.

Из этой ситуации выхода не было. Тогда я поняла, что мне остается одно — уехать.

Но куда я могла уехать? Что я могла делать?

Мой старый дом теперь принадлежал Роберу Буше. Я могла на какое-то время поехать туда. Я могла остановиться там, пока не определюсь в жизни, не начну сначала, не попытаюсь построить что-то на руинах своего счастья.

Чарли сказал:

— Ноэль, ты должна позволить мне заботиться о тебе. Я назначу тебе содержание.

Я не слушала. Я всегда хотела узнать своего отца, но почему это должен быть Чарли!

Бедный Чарли был глубоко расстроен. На его совести тяжким бременем лежала неверность жене, а теперь еще и это. Грехи отцов настигают детей. Оба его ребенка, Родерик и я, должны платить за его грех сполна.

Он был самым несчастным человеком — таким же несчастным, как и мы.

Я написала миссис Кримп и сообщила, что возвращаюсь домой, пока не обдумаю дальнейших планов. «Каких планов?» — спрашивала я себя.

В то время жизнь была мне не мила. Даже сейчас мне тяжело вспоминать об этом. Смерть мамы и последовавшая вскоре эта жуткая трагедия сломили меня.

Мне хотелось поскорее вернуться в свою комнату, запереться и молиться, чтобы Бог ниспослал мне силы, способность и желание собрать осколки моей разбитой жизни и попытаться начать все заново.

Вот знакомые улицы, по которым я ездила с мамой, когда мы возвращались из театра… Возвращаюсь домой… Дом воспоминаний. На короткое время я поверила, что смогу освободиться от преследовавшего меня прошлого… Но только для того, чтобы вновь столкнуться с трагедией, такой же сильной, как и первая.

Я сознавала, что должна перестать предаваться свалившимся на меня несчастьям. Жалость к самому себе еще никогда никому не помогала. Я должна заставить себя оглядеться вокруг, найти интерес в чем-то, в чем угодно, лишь бы это избавило меня от меланхолии.

Миссис Кримп встретила меня радушно.

— Я рада видеть вас, мисс Ноэль, и мистер Кримп тоже. Ваша комната готова, а пообедать вы можете, когда захотите.

— Я не голодна, миссис Кримп, благодарю вас.

Лайза Финнелл в это время спускалась по лестнице. Она подбежала ко мне и обняла.

— Меня прямо дрожь пробрала, когда миссис Кримп сообщила, что ты приезжаешь, — сказала она. — Как ты? — Она разглядывала меня с тревогой.

— О, все в порядке, — ответила я. — А ты как?

— Прекрасно! Пойдем к тебе в комнату.

Она наблюдала за мной и, когда мы оказались наедине, с тревогой спросила:

— Моя бедная Ноэль, случилось что-то ужасное, не так ли? Это Чарли?

Я покачала головой.

— Проблемы с леди Констанс?

— Нет, нет. — Я колебалась, не зная, что ответить. Затем подумала: «Рано или поздно она все узнает. Лучше рассказать ей сейчас». И я сказала: — Мы с Родериком собирались пожениться.