— На этот раз он был доброжелательным чудовищем, — ответила я, — нам повезло.

— Но это длинное путешествие. Чего вы желаете сейчас?

Я ответила, что предпочту подняться в свою комнату и умыться.

— Так будет лучше. Берта! — позвала она.

Берта, должно быть, вертелась поблизости, потому что появилась мгновенно.

— Это Берта. Она будет прислуживать вам. Берта, принесите горячую воду для мадемуазель.

— Непременно, мадам. — Берта улыбнулась мне и исчезла.

— Сюда, пожалуйста, — сказала Анжель. — Когда вы будете готовы, мы сможем поговорить. Мы должны узнать друг друга, не так ли? Если мой английский позволит нам это. Возможно, вы немного знаете французский?

— Немного, но, думаю, ваш английский более надежный.

Она засмеялась, и я почувствовала, что мы поладим.

Меня проводили в комнату. Она казалась темной, пока Анжель не открыла ставни. Свет заполнил комнату, и я увидела, какая она прелестная. Ковер и занавеси были бледно-розового оттенка, мебель — изящная, и я будто бы оказалась в прошлом, поскольку здесь царила элегантная атмосфера восемнадцатого столетия. На одной из стен висел изящный гобелен — очаровательная репродукция фрагонаровской «Девушки на качелях».

Я распаковала вещи, и пока приняла ванну и переоделась в шелковое голубое платье, прошел почти час. Я села у окна и смотрела на лужайку и дальше, на небольшую рощицу. Видимо, поместье было обширным.

Раздался стук в дверь. Вошла Анжель.

— Я не поторопила вас?

— Нет, нет, я готова.

— Тогда прошу, идемте.

Робер ждал нас, а с ним и молодая девушка, как я догадалась, Мари-Кристин.

Робер спросил:

— Надеюсь, тебе понравилась комната?

— Она очаровательна, — ответила я и повернулась к девушке.

— Это Мари-Кристин, — представил Робер.

— Здравствуйте, — сказала она по-английски и сделала реверанс, который показался мне прелестным.

— Очень рада познакомиться с вами, — ответила я.

Она смотрела на меня пристальным взглядом.

— Я полагаю, — сказал Робер, — Мари-Кристин достаточно практиковалась в английском, чтобы приветствовать тебя на твоем родном языке.

— Очень приятно, — ответила я.

Она продолжала наблюдать за мной, и я почувствовала себя неловко от столь внимательного изучения.

— Обед подан, — сказал Робер. — Уверен, что ты проголодалась, и я тоже.

— Сегодня мы обедаем в малой столовой, — сказала Анжель. — Нас только четверо, и там будет удобнее.

Столовая оказалась не такой уж маленькой и была обставлена очень элегантно. Робер сел на одном конце стола, Анжель — на другом, я — по правую руку Робера, Мари-Кристин — по левую. Прислуживало за столом двое слуг. Робер говорил, что домочадцев мало, но, похоже, штат слуг был многочисленный.

Пока мы ели, Анжель спросила о моем доме в Лондоне. Я сказала, что у меня теперь нет дома в Лондоне, а Робер посмотрел на меня укоризненно.

— В последнее время я жила с друзьями в деревне. Я действительно не знаю, что мне делать дальше.

— Тяжелая утрата, конечно, — сказала Анжель, — я вам сочувствую.

Воцарилось молчание. Я нарушила его, обратясь к Мари-Кристин:

— У вас есть гувернантка?

— О, да. Мадемуазель Дюпон. — Она сделала легкую гримасу, как бы показывая, что мадемуазель Дюпон несколько сурова.

Я улыбнулась.