И после того памятного дня Вортинг стал ей еще ненавистнее, чем раньше.

Шарлотте повезло. Королева увидела, что здоровье принцессы ухудшилось по сравнению с тем, когда она только появилась в Вортинге, и решила, что богнорский климат подходит ей больше. Наведя справки о больнице, находившейся неподалеку от дворца, королева узнала, что глазная болезнь, которой страдали старики, заразна лишь при непосредственном контакте: например, когда люди спят на одной подушке. Не было ни одного случая, чтобы кто-то из обитателей Богнора подхватил это заболевание.

Королева вызвала леди Клиффорд и сказала, что принцессе Шарлотте следует вернуться в Богнор и провести там остаток лета, а она с дочерьми поедет в Виндзор.

О радость! Она вернется в Богнор и вновь обретет свободу! Бегума больше не будет читать ей нотаций! Старые Девы не будут докучать ей своим скучным обществом! Вместо этого ее ждут долгие прогулки по берегу моря и разговоры с мистером Ричардсоном, которые она будет вести, уплетая за обе щеки его булочки.

— Теперь, — сказала леди Клиффорд, — вы должны проводить много времени на свежем воздухе. Для здоровья нет ничего лучше свежего воздуха, Ваше Высочество.

— Да, но только в Богноре, миледи! — ликующе крикнула Шарлотта.

Здоровье ее быстро пошло на поправку, и теперь уже никто не сомневался, что Богнор — самое подходящее место для принцессы Шарлотты.

Жизнь ее протекала очень интересно. Шарлотте нравилось общаться с людьми, разговаривать с ними, смотреть, как они живут. Она заявила леди Клиффорд, что будущий правитель страны обязан знать жизнь своих подданных.

Леди Клиффорд такие разговоры всегда нервировали. Она считала их проявлением дурного вкуса и даже побаивалась, как бы в этом не было измены. Но Шарлотта только смеялась над ней. Она запросто разговаривала с простыми людьми, и это тревожило наставников, однако отец Шарлотты тоже имел привычку так себя вести. При этом Шарлотта, как и принц Уэльский, могла внезапно перейти на властный, величественный тон.

Однажды она в сопровождении леди Клиффорд ехала в тележке, запряженной четырьмя пони, по проселочной дороге и вдруг увидела бедно одетую женщину, за которой плелись девять ребятишек.

Шарлотта резко натянула поводья, так что леди Клиффорд чуть не свалилась с сиденья.

— Какая большая семья! — воскликнула принцесса. — Это все ваши дети?

— Да, милая леди, и мне приходится выбиваться из сил, чтобы прокормить их.

— Как же их много! — ужаснулась Шарлотта.

— Но все они от моего законного мужа, — заверила ее женщина.

Шарлотта внимательно посмотрела на ребятишек и сказала:

— Но тогда почему среди них столько детей, одного возраста? Лучше скажи мне правду. Я всегда хочу знать правду и не терплю лжи. Если ты скажешь мне правду, я дам тебе шиллинг.

И Шарлотта порылась в кошельке, который постоянно носила с собой на случай, если ей повстречается какой-нибудь достойный бедняк, которому она пожелает помочь.

Женщина впилась взглядом в шиллинг.

— Я обманула вас, миледи. Здесь только двое детей мои собственные. Один от мужа, а другой — еще от одного мужчины. Остальных же я позаимствовала.

— Чтобы пытаться разжалобить прохожих, — сурово сказала принцесса. — Если бы ты сразу сказала мне правду, я бы дала тебе целую гинею. Но ты солгала, и хотя сейчас твоя история звучит вполне правдоподобно, ты решила открыть мне правду только потому, что я предложила тебе шиллинг. Ладно, получай два шиллинга. Теперь я тебе верю.

Женщина взяла два шиллинга со словами благодарности, но губы у нее дрожали, и Шарлотта поняла, что женщина сожалеет о неполученной гинее.

Принцесса поехала вперед, но через некоторое время остановилась.