Это было бы доказательством того, что в ваших жилах течет кровь.
— И это вы называете любовью? — воскликнул он насмешливо; в нем начал пробуждаться его бес.Хороша любовь! Нечего сказать! Боже, чему только нам, мужчинам, не приходится учиться!
— А я думала, что вы уже научились всему,ответила она,что вас научили другие женщины.
— Что вы собираетесь делать? — спросил он, не обращая внимания на ее слова.Вам придется считаться со мной. Я не позволю вам безнаказанно бросить меня. Я этого не допущу, предупреждаю вас. Вы совершили несколько очень смелых поступков, которые погубят вашу репутацию, если они станут известны. У меня есть уши. Я не спал. Вам нелегко будет объяснить факты, которые вы считаете невинными.
Она посмотрела на него с холодной улыбкой, в которой были жалость и насмешка. Это окончательно взбесило его.
— Я лежу на обеих лопатках, надо мной можно глумиться, меня можно жалеть! Но я обещаю вам, что потяну вас за собой. Мои поцелуи вас унизили, да? А что же вы тогда испытали в Счастливом Лагере, по дороге от реки Дайи?
Как бы в ответ на его слова к ним подошел Корлисс, размахивая буксирным канатом. Фрона приветственно протянула ему руку. — Вэнс,-сказала она,-почтальон доставил отцу важные известия, настолько важные, что он должен уехать обратно. Он отплывает после обеда с бароном Курбертеном на «Бижу». Не отвезете ли вы и меня в Доусон? Я хочу уехать туда немедленно, сегодня же.
— Он... он... навел меня на мысль о вас...робко добавила она, указывая на Сент-Винсента.
|