— Обожаю подарки! Мам, надеюсь, ты купила мне шелковые чулки?

Мари отозвалась снисходительно:

— Увидишь! Разворачивай скорее!

Ману не была разочарована. Она получила все, что хотела, недаром задолго до своего праздника она начала повторять всем, что именно надеется получить. Через час Адриан на недавно купленном автомобиле, которым пользовалось все семейство, отвез Жильбера Мазака домой.

— У меня тоже есть для тебя подарок! Бабушка Нан разучила со мной замечательную песенку. Я тебе ее спою, — с гордостью объявила шестилетняя Камилла. И добавила, просительно глядя на мать: — Только ты, мамочка, не сердись! В классе ты всегда говоришь, что нужно разговаривать только по-французски, а моя песенка на патуа!

Эти рассуждения девочки стали поводом для всеобщего веселья. Камилла тоненьким голоском спела свою песенку.

Ману звонко чмокнула сестренку в щеку. Камилла была таким милым и ласковым ребенком, что с течением времени ревность Матильды угасла.

— Спасибо, Камилла! Прекрасная песенка! Да, не так легко запомнить столько слов на патуа, ты молодец!

Лизон стала убирать со стола, с улыбкой вспоминая, как пела младшая сестра. Нанетт отправилась спать, она слегка опьянела от шампанского. Поль и Матильда ушли наверх, откуда тут же донеслись отголоски перепалки. Мари пожала плечами, подобрала кусочек яблока со своей тарелки и отправила его в рот. Лизон улыбнулась:

— Ману и Поль большую часть времени ссорятся, прямо как кошка с собакой, и все-таки жить друг без друга не могут!

— Ты права, дорогая. Если хочешь знать мое мнение, Матильда не изменится. Но я не понимаю, как можно быть настолько эгоистичной! Вчера я рассказала ей, как мы жили в доме Нанетт, когда я только приехала к ней из приюта, — свечки, когда темно, дровяная печь для готовки, никакого электричества и радиоприемника… Я спала на соломенном матрасе, и у меня была одна пара штопанных-перештопанных чулок. Да она радоваться должна, что ее молодость выпала на это время, когда можно себе позволить поехать в кинотеатр в Брив, притом на машине! В Прессиньяке до войны только у Макария был автомобиль…

Лизон любила слушать рассказы матери о прошлом. Из троих детей Пьера она одна помнила «Бори», гостиную, парк… Навсегда остался в ее памяти и голос Макария, который разносился по всему дому в одно зимнее утро. Этот ужасный человек выгнал их из дома! Она спросила несмело:

— Мама, а правда, что Макарий приезжал в Обазин три года назад?

— Правда. Но кто тебе сказал?

— Бабушка Нан. Кто-то видел, как он приставал к тебе на площади, и тут же насплетничал. Но она не захотела тебя расспрашивать.

Мари вздохнула. Ей неприятно было это осознавать, но с некоторых пор Нанетт заводила задушевные разговоры с Лизон и Полем намного охотнее, чем с ней. Сама же она, чтобы не расстраивать свекровь, не стала жаловаться на Макария и тем более рассказывать о мальчике, якобы рожденном Элоди, вдовой Прессиго, от Пьера. Однако каждый месяц она отправляла Элоди почтовым переводом немного денег, и та отвечала парой благодарственных слов, но никогда ничего не рассказывала о Клоде, своем младшем сыне.

— Мама, мы ведь очень счастливы здесь, в Обазине, правда? — прошептала Лизон. — Поль и Ману поедут учиться в лицей в Тюле, Камилла пришла в твой класс, а я стала учительницей, как ты! Знаешь, что доставило бы мне массу удовольствия?

— Нет, дорогая. Говори скорее!

— Я бы хотела, чтобы однажды вечером мы с тобой сели в моей комнате и ты рассказала бы мне много-много интересного о том времени, когда ты жила в «Бори»! И о папе тоже. Ты согласна?

— Почему бы и нет? Хорошая идея, тем более в это беспокойное время… Нам нужно быть готовыми ко всему, а значит, наслаждаться каждым мгновением!

Лизон бросилась матери на шею.