Наконец девушка спустилась на первый этаж — сияющая, под увенчанной цветами померанцевого дерева вуалью.

— Папа! Дорогой папочка! Едем скорее, Пьер, наверное, уже ждет!

Свадебный кортеж сформировался на ферме, где уже успели собраться все гости. Шаферы вручали подружкам невесты, в числе которых была и растроганная Леони, букеты цветов.

Мари шла под руку с отцом, а Пьер в красивом черном бархатном костюме замыкал шествие, рука об руку с Нанетт. У него был новый протез, и он наотрез отказался взять тросточку. Молодой и сильный, жених вовсе не походил на инвалида. Из Массиньяка пригласили скрипача, и теперь он шел перед кортежем, наигрывая на своем инструменте.

Вскоре новобрачные оказались перед мэрией. Там состоялось гражданское бракосочетание, после чего все отправились в церковь. Над поселком разносился звон колокола — знаменитой Марии-Антуанетты. Об этом позаботился кто-то из шаферов.

Мари и Пьер, оба взволнованные и серьезные, обменялись обручальными кольцами. Приглашенный Жаном Кюзенаком фотограф увековечил торжественный обряд. Потом с песнями и смехом гости и молодожены отправились обратно на ферму. Нанетт три дня готовила праздничное пиршество, а мсье Кюзенак, не слушая ничьих возражений, заказал у лучшего кондитера в Шабанэ огромный фигурный торт.

Подойдя к риге, Мари увидела над дверью ленту с надписью «Счастья молодоженам!».

Тут уж невеста, которая во время церемонии не проронила ни слезинки, заплакала. К ней подбежала Леони:

— Входите скорее! Посмотрите, как мы здорово все украсили!

Гости стали рассаживаться за двумя столами, накрытыми белыми скатертями. Первым подали фирменный суп Нанетт, за которым последовали разнообразные блюда, в том числе жареное мясо и вкуснейшее рагу. Вино лилось рекой. Длилось пиршество допоздна.

Праздничные песни и танцы позволили собравшимся ненадолго забыть о тех, кто никогда не вернется домой, о плохих урожаях и страхе перед завтрашним днем.

— Мари, Мари из «Волчьего Леса», дорогая, если бы ты знала, как я счастлив! Я так ждал этой минуты, когда ты, наконец, окажешься в моих объятиях! В окопе, чтобы не струсить, я думал только о тебе… и о дне нашей свадьбы. Это была прекрасная мечта, которая сияла в глубине моего сердца!

Мари прижалась щекой к плечу мужа. Наконец они остались одни в ее комнате на втором этаже Большого дома.

Жан Кюзенак решил на два дня оставить их в «Бори» одних, поскольку молодожены отказались от свадебного путешествия, а сам на это время уехал в Массиньяк к знакомому, владевшему гостиницей.

Пьер смотрел на нее взглядом мужчины, жадным и ласкающим. Потом он положил ладони на талию жены так, что пальцы коснулись ее грудей.

Тело Мари напряглось. Несколько минут назад, когда Пьер, не испытывая особого смущения, вышел из ванной в ночной сорочке, с голыми ногами, она покраснела от стыда. Он же бросился на постель и сказал, улыбаясь:

— Теперь твоя очередь, женушка, снять платье и украшения! Я жду тебя!

Девушка довольно долго приводила себя в порядок, запершись на ключ в маленькой комнатке, которую отец оборудовал умывальником и ванной. Раздеваясь, она думала о том, что ее ждет. Мари много лет работала на ферме, поэтому знала, как «это» происходит у животных. У нее не было никаких иллюзий относительно процесса зарождения новой жизни. И все-таки давящий страх сковывал ее движения, мешал чувствовать себя счастливой…

Устроившись на кровати рядом с Пьером, она с ужасом стала ждать мгновения, когда он попросит у нее нечто большее, чем поцелуи.