— О, великая Юнона! Неужели еще один император? — Корнелия растерянно заморгала. — И от кого ты это слышала?

— От мальчишки Домициана. По идее, ему нельзя переписываться с отцом, однако тот ему пишет.

— По идее, он не должен распространять подобные слухи, — с этими словами Корнелия взялась грызть и без того обкусанный под самую мякоть ноготь. — Он по-прежнему в тебя влюблен?

— До безумия! Домициан заявил мне, что не пройдет и года, как он станет сыном императора, как только его отец облачится в пурпурную тогу. — Марцелла едва заметно улыбнулась, вся в чернилах, без украшений, и перебросила через плечо косу. — Может, мне стоит передать Домициана тебе? Уже если Гай вознамерился спихнуть тебя замуж, то почему бы вторично не за наследника трона?

— Я рассчитывала на большее сочувствие с твоей стороны, — огрызнулась Корнелия. — Твой собственный супруг теперь в фаворе у Вителлия. Более того, он уезжает на Крит, и тебе больше не придется иметь с ним дело! И никто не собирается спихнуть меня замуж!

— Нет, — Марцелла лениво потянулась за столом, словно кошка. — Я об этом позабочусь.

— Последнее время ты какая-то самодовольная. Ты замечала это за собой? — спросила Корнелия и направилась к двери.

В спину ей раздался смех сестры.

Когда Корнелия прибыла в Большой цирк, императорская ложа являла собой море синего цвета. Синие полотнища, синие цветы под ногами, синие сливы и черно-синие устрицы на блюдах из ляпис-лазури, женщины в синих платьях, синие плащи на мужчинах. Фабий Валент был в небесно-голубой тунике. Сапфиры Лоллии затмевали собой скромные камни, которыми украсила себя сегодня серая как мышка супруга Вителлия. Его собственное внушительных размером брюхо было обтянуто синей туникой, а на шее болталось с полдюжины медальонов — символы его легендарной преданности партии «синих». Деррик, знаменитый колесничий «синих», в шлеме с синим плюмажем, сидел на почетном месте рядом с императором. В черном наряде Корнелия ощущала себя вороной среди стаи павлинов и, чтобы не привлекать к себе косых взглядов, предпочла скромно устроиться сзади. Однако Вителлий обернулся, чтобы подозвать раба-виночерпия и, заметив Корнелию, поманил ее к себе. Что делать? Корнелия подошла и отвесила поклон.

— Достопочтенная Корнелия Прима! — Румяное лицо императора при ближайшем рассмотрении оказалось в голубоватых прожилках, особенно на крыльях носа. Годы чревоугодия оставили после себя толстые валики жира вокруг шеи. Впрочем, сегодня от него почти не пахло вином, а рука, державшая кубок, даже не тряслась. — Я твой должник, моя дорогая.

— Я лишь выполняла свой долг, цезарь, — ответила Корнелия, скромно потупив взор.

— Я имею в виду другое. Не те сведения, которые ты передала, а то, что ты потеряла мужа, — негромко добавил Вителлий. — И я хотел бы сказать, отчасти это и моя вина.

Корнелия испуганно подняла глаза. Отон принес ей велеречивые, неискренние извинения. Члены семьи выразили холодное соболезнование. Сестра и кузины молча обняли. Но никто не сказал, что это их вина. В горле у нее застрял комок. Улыбка Вителлия светилась добротой.

— Обещаю тебе, я постараюсь ее исправить, — добавил он и своей массивной рукой пожал ей пальцы. Фабий Валент ухмыльнулся из-за его плеча. Корнелия вновь отвесила поклон и поспешно удалилась. Ей меньше всего хотелось, чтобы император, чтобы ее утешить, взялся искать для нее нового мужа.

Корнелия без труда отыскала Диану. Та сидела на своем обычном месте сзади.