Карим после принятия алкоголя всегда следовал определенному стереотипу поведения, который включал боевое настроение, сменяющееся сном. Поэтому он повиновался и охотно приготовился ко сну. Тем временем я отыскала детей и велела им ужинать без нас, объявив, чтобы утром они были готовы вылететь из Каира.

К тому времени, когда я вернулась в спальню, дыхание Карима стало уже глубоким и ритмичным. Он крепко спал.

Разрываемая собственными тревожными мыслями, я решила обдумать слова, сказанные Каримом относительно того, что я вступила в неравную схватку со своей судьбой. Все же, несмотря на свое второстепенное положение в обществе, я знала, что никогда не смогу согласиться с обрезанием женщин.

Прежде чем я провалилась в беспокойный сон, не дающий отдыха, я поклялась себе в том, что моя ярость, вызванная судьбой девочек, подобных Алхаан, все же победит тот варварский обычай, что породил ее.

Глава 11. Монте-Карло

Называть женщин слабым полом – все равно, что клеветать; в этом состоит несправедливость мужчин по отношению к женщинам. Вам надлежит оберегать честь жены и быть не ее господином, но ее добрым другом. Пусть никто из вас не будет взирать на другого или другую как на объект своего сладострастия.

Лицо Фатьмы исказилось в гримасе боли, когда утром она поздоровалась с нами, изо всех сил желая казаться жизнерадостной. Когда семья пробудилась от сна, Фатьма уже хлопотала на кухне. Услышав известие о нашем внезапном отъезде из Каира и намерении в то же утро отправиться в Монте-Карло, она как будто расстроилась. Во Французской Ривьере мы собирались встретиться с отдыхавшими там в крохотном княжестве Монако тремя моими сестрами и их семьями.

Я представляла себе мысленно картину обрезания ее внучки и понимала, что проведенный ею драматический вечер не располагал к разговору. Все же я выбрала подходящий момент и, отлучившись от семьи, поинтересовалась насчет состояния Алхаан.

Стиснув руки, с холодным блеском в глазах, свидетельствовавшим о еле сдерживаемом гневе, Фатьма сказала, что ребенок чувствует себя не слишком хорошо. По настоятельному требованию ее зятя цирюльник удалил девочке не только весь клитор, но и малые половые губы. Фатьма сказала, что для остановки кровотечения требовалось прикладывать специальные компрессы.

Чувствуя себя виноватой в том, что не смогла помешать жестокому увечью девочки, я в тревоге спросила:

– Ты боишься, что могут возникнуть осложнения?

Фатьма, увидев, что мои глаза уже наполняются слезами, поняла, что я расстроилась и вот-вот заплачу.

– Госпожа, – она обняла меня за шею, – дело сделано. Теперь никуда от этого не деться. Вы сделали все, что было в ваших силах. Я благословляю вас за вашу любовь к ближнему, к людям, не связанным с вами кровными узами. Утешьтесь моей надеждой, что Алхаан поправится.

Я не могла подобрать слов и не знала, что ей ответить, Фатьма отпустила меня, и наши взгляды встретились. Некоторое время мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда и не шевелясь. Я чувствовала, что сердце Фатьмы полно любовью ко мне.

Она облизнула губы и продолжила:

– Принцесса Султана, прошлой ночью вы мне приснились, и теперь мне .кажется, что я должна рассказать вам этот сон.

У меня от страха перехватило дыхание. От предсказаний я не ждала ничего хорошего. Фатьма с печалью смотрела на меня.

– Госпожа, у вас в жизни есть все, и все же вы опустошены. Причина этой неудовлетворенности кроется в том, что в вашем теле женщины живет сердце ребенка. Такое сочетание чревато для души многими трудностями. Ни вы, ни какое другое дитя Господа не в состоянии решить всех проблем человечества. Мне было велено передать вам, что нет ничего постыдного в том, чтобы склониться перед реальностью, и воинственный пыл в крови вам следует остудить.

Передо мной в неясной чреде бессвязных воспоминаний появился образ матери! Мне стало, ясно, что посредством приземленной Фатьмы мать пыталась связаться со своим младшим ребенком.