Петерсон открыл какой-то ящик в рабочем столе, достал оттуда пару хирургических перчаток и неторопливо надел их.

— Черепную коробку надо заполнить какой-нибудь хорошо сгорающей пластической массой, например воском или парафином. Далее, заранее подготовленной шамотной глиной я тщательно промазываю все отверстия и углубления в черепе. Потом облепляю череп со всех сторон толстым слоем этой же глины, делаю заготовку формы, оставляя специальное отверстие — литник. Литник нужно расположить так, чтобы при нагревании парафин вытек, а не закипел и не повредил бы заготовку формы. После этого заготовка помещается вот в эту печь и как следует обжигается при температуре тысяча двести градусов. Глина превращается в керамику. Когда заготовка остынет, я помещаю ее в кислоту, чтобы растворить известь сожженной кости. Готовую форму необходимо отмыть от химикатов и высушить. Теперь остается залить туда расплавленный чугун, бронзу или медь, дать остыть, сколоть шамот и провести окончательную отделку. Полученное изделие оксидируется прокаливанием и резким охлаждением в машинном масле, а затем выпуклые участки зашлифовываются. Очень эффектны бронзовые и медные черепа, но бронза сравнительно дорога, а медь, в отличие от чугуна, не расширяется при затвердевании. Зато чугун почти ничего не стоит, но он тугоплавок, и с ним трудно работать.

Он показал на какой-то аппарат.

— При необходимости посредством этого инструмента я, предварительно пришлифовав сочленяемые поверхности, свариваю вместе несколько металлических элементов посредством аргонной сварки. Когда череп единичный, я иногда привариваю его к подставке со своей личной подписью. Вот, видите этот диск? Он приготовлен для вас, там уже имеется рельефная дарственная надпись в ваш адрес.

— И чей же там будет череп?

— Как чей? Ваш, конечно. После того, что я рассказал, не думаете же вы, что я отпущу вас просто так? Да и алиби… Я всегда могу сказать, что вы заказали череп и не приехали за ним. Это будет достойным дополнением к моей авторской коллекции.

— Да, вопрос можно?

— Для вас — что угодно. Любой ответ, если только это в моей компетенции.

— Откуда берете реактивы? Вы же не покупаете их сами.

— Ну, при моих-то связях… Ну, хорошо. Есть в Москве один такой смешной ведомственный НИИ. Так вот, они там все давно уже сидят без денег, и я помогаю им по мере своих скромных сил и возможностей. Вот и все. Вам пора.

— И последний вопрос.

— Что еще? — он уже занервничал. Ну, наконец-то.

— Зачем почти год вы просидели в Матросской Тишине? При ваших способностях вы, что, не могли легко выйти оттуда?

— Не успел. Сначала меня все это просто забавляло, и я думал, что всегда успею затуманить мозги этим ментам, и они сами меня отпустят. Но не вышло. Открою вам свою тайну. Я не переношу человеческих скоплений, грубости и хамства. Когда я сталкиваюсь с агрессивным быдлом, то теряю свои силы.

— Вы — безумны! — сказала я, чтобы хоть оттянуть время на пару секунд — так необходимую мне пару секунд.

— Да, я знаю, что я безумен, но это мой мир — мир безумия, а вы — королева безумного мира. И я подарю вам бессмертие, достойное моей королевы!

С этими словами он снова взял свой устрашающего размера скальпель и подошел ко мне почти вплотную.

За время нашего разговора синтетические веревки на моих запястьях и щиколотках нагрелись практически до температуры плавления и размягчились.