— Давайте поговорим о тех выходных, когда был убит доктор Мейт. Вы...

— Вы хотите узнать насчет фургона? Да, это я взяла его напрокат. Я уже не раз так делала, потому что когда в агентство приходил сам Элдон, иногда возникали проблемы.

— С ним никто не хотел связываться.

Зогби кивнула.

— Значит, — продолжал Майло, — в ту ночь, когда доктор Мейт был убит, он собирался помочь очередному путешественнику.

— Полагаю, дело было именно так.

— Он не говорил вам, кому именно?

— Разумеется, не говорил. Элдон никогда не обсуждал со мной свою врачебную практику. Он просто позвонил мне и сказал: «Алиса, завтра мне будет нужен фургон».

— Почему он не говорил с вами о своей работе? — спросил Майло.

— Этика, детектив, — с преувеличенным снисхождением произнесла Зогби. — Каждый больной вправе рассчитывать на конфиденциальность. Элдон же был врач.

Зазвонил телефон — где-то далеко, там же, где били часы.

— Думаю, мне лучше взять трубку, — сказала Зогби, вставая. — Наверное, это пресса.

— Журналисты уже связывались с вами?

— Нет, но, уверена, обязательно свяжутся, узнав, что я вернулась.

— Как они могли узнать об этом, мэм?

— Пожалуйста, не будьте наивными, — усмехнулась Зогби. — У прессы есть свои каналы.

Танцующей походкой она вышла из гостиной.

Потерев лицо, Майло повернулся ко мне.

— Как ты полагаешь, Мейт ее трахал?

— Она не поленилась упомянуть о том, что их отношения были исключительно платоническими. Потому что мы обязательно спросили бы ее об этом. Так что ответ на твой вопрос скорее положительный.

Вернулась Алиса Зогби. Ее лицо было мрачным.

— Все-таки пресса? — спросил Майло.

— Ничего хорошего — звонил мой бухгалтер. Меня хочет проверить налоговая инспекция — каково, а? Я должна подготовить бумаги, так что если у вас больше ко мне ничего нет...

Она указала на дверь.

Мы встали.

— Вы занимаетесь альпинизмом ради удовольствия? — спросил Майло.

— Я гуляю по горам, детектив. Прогулки на большие расстояния по пологим склонам, чтобы не встретить никаких питонов и прочей дряни.

Она смерила Майло взглядом, красноречиво говорившим: «Перестаньте двигаться, и можете считать себя мертвым». Это живо напомнило мне слова Ричарда Досса, произнесенные шесть месяцев назад: «Отдыхать я буду только после смерти».

— А доктор Мейт вел активный образ жизни?

— У него постоянно работал мозг. Но мне никак не удавалось уговорить его заняться своим здоровьем. Однако какое это имеет отношение...

— Значит, вы не имеете понятия, кому доктор Мейт собирался помогать в те выходные, когда он умер?

— Нет. Я же вам уже говорила, что мы не обсуждали его пациентов.

— Я спросил вас потому...

— Вы считаете, его убил путешественник? Это же абсурд.

— Почему, мэм?

— Мы говорим о смертельно больных, детектив. О калеках, беспомощных, страдающих болезнью Лу-Герига, о людях на последней стадии раковых заболеваний. Откуда у них найдутся силы? И зачем это им? А теперь, пожалуйста, оставьте меня.

Зогби нервно постукивала ногой по полу. Вообще после телефонного разговора она стала какой-то дерганой. Впрочем, вполне вероятно, что такую реакцию может вызвать предстоящее общение с налоговым инспектором.

— Еще кое-какие детали, — спросил Майло.