— В Окленде-то получилось, я до сих пор там живу. Вот с Элдоном не получилось. Он не захотел разговаривать с Донни, даже не взял его на руки, не посмотрел на него. Я помню все так отчетливо, словно это произошло только вчера. Элдон был в белом халате — Донни испугался и заплакал. Элдон пришел в бешенство и заорал на меня, чтобы я срочно увела этого сопляка. И я сразу же поняла, что у нас ничего не получится.

Она взяла лист салата.

— Потом я еще дважды звонила Элдону. Ему не было до нас никакого дела. Он отказывался приехать в гости. Рождение Донни словно перекрыло в нем какой-то кран. Так что мне пришлось перебраться на противоположный берег залива в Сан-Франциско и там устроиться на работу.

Забавно, но через несколько лет я вернулась назад в Окленд, потому что там дешевле жилье, но к тому времени Элдон уже переехал на новое место. Переводы приходили из Аризоны, он устроился в какое-то государственное учреждение — какое именно, не знаю. Вот тогда мне в голову приходили мысли об адвокате.

— Почему вы не подали на развод? — спросил я.

— К чему суетиться? — пожала плечами Гиллерма Мейт. — Мне не был нужен никакой другой мужчина, военную пенсию Элдон и так присылал. Ну вы же понимаете.

— Что? — не понял Майло.

— Ну, если сразу не предпринять каких-то шагов, потом уже ничего не будет. Элдон каждый месяц присылал перевод, и мне этого было достаточно. Потом, когда он занялся убийствами, я поняла, как мне повезло, что мы расстались. Кому охота жить с таким? Я хочу сказать, когда я об этом узнала, мне стало плохо. По-настоящему плохо. Помню, впервые я увидела Эл-дона по телевизору. Представьте себе — я не видела его уже много лет, и вдруг его показывают по телевизору. Он постарел, полысел, но лицо, голос совсем не изменились. И он хвалился тем, что сделал. Я тогда подумала, что он спятил на все сто процентов. На следующий день я поменяла свою фамилию в социальном обеспечении и везде, где вспомнила.

— Значит, о новой карьере доктора Мейта вы с ним ни разу не разговаривали?

— Я с ним вообще ни о чем не разговаривала, — гневно заявила она. — Разве я вам об этом уже не говорила?

Она отодвинула тарелку. Схватила губами соломинку, и коричневая жидкость, побулькав в прозрачной трубке словно в плотницком уровне, наконец поднялась ко рту.

— Даже если это действительно сделало Элдона богатым, кем бы я выглядела, если бы вдруг потребовала у него больше денег? — Она прикоснулась к рукоятке ножа, которым намазывала на булочки масло. — Это были грязные деньги. Я всю жизнь работала не покладая рук, и ни на что не жалуюсь. Но все же скажите, он разбогател на этих убийствах?

— Не похоже на то, — сказал Майло.

— Тогда какой же во всем этом был смысл?

— Доктор Мейт утверждал, что помогает людям.

— Дьявол утверждает, что он ангел. Еще когда я познакомилась с Элдоном, он думал только о том, как помочь самому себе.

— Эгоист? — спросил я.

— А то нет. Всегда жил в своем мирке, делал то, что хотел. То есть читал, читал постоянно.

— Мэм, почему вы приехали сюда? — спросил Майло.

Гиллерма Мейт протянула руки, словно ожидая получить подарок. Ее ладони, отскобленные до белизны, были покрыты сетью коричневых морщинок.

— Я же говорила. Мне просто показалось, что я должна... На самом деле, наверное, мне просто стало любопытно.

— Что именно?

Она отодвинулась назад.

— Ну, захотелось узнать, где Элдон жил, что с ним произошло... Я никогда его не понимала.

— Как вы познакомились? — спросил я.