Августа вновь достойно приняла разочарование: конечно, не без печали, сердечной боли и тайных слез, но все-таки вполне сдержанно. Не забилась в истерике, не упала в обморок, не начала бродить в одиночестве при свете луны, не сочинила ни единого стихотворения и ни разу не задумалась о самоубийстве. Правда, вспомнив украшенный цветами, немыслимо красивый свадебный экипаж, на миг утратила душевное равновесие, но в целом повела себя так, как должна вести благоразумная молодая леди из рода Де Курси.

Однако и леди Арабелла, и сквайр болезненно пережили разрыв. Первая организовала помолвку, а второй согласился на брак и принял на себя серьезные материальные обязательства по его осуществлению. Обещанные мистеру Моффату деньги остались в целости и сохранности. Но увы! Весьма значительная сумма была развеяна по ветру в ходе подготовки к свадьбе. Больше того, почтенному джентльмену трудно смириться с тем, что его дочь бросили, тем более что бросил не кто иной, как сын портного!

Горе леди Арабеллы поистине заслуживало сострадания. Ей казалось, что жестокая судьба насылает на Грешемсбери одно несчастье за другим. А ведь всего несколько недель назад дела складывались как нельзя лучше! Фрэнк уже почти стал мужем обладательницы несметного богатства – так, во всяком случае, считала невестка. Августа должна была вскоре выйти замуж за обладателя богатства пусть и не несметного, но вполне достаточного, чтобы упоминать о нем с гордостью. Куда же делись золотые надежды? Что случилось с обещанным счастьем бедных обманутых детей? Августа брошена, а Фрэнк, того хуже, упорно настаивает на любви к безродной нищенке.

В отношении сына леди Арабелла находила некоторое, пусть и слабое, утешение, возлагая вину на плечи сквайра. Все, о чем она предупреждала, осуществилось с процентами. А вот в браке Августы ее светлость не только выступила главным организатором, но и с материнской гордостью похвасталась успехом.

Фрэнк получил известие от Беатрис. Последнее решение мистера Моффата не стало полной неожиданностью для членов семьи Грешем, хотя леди Арабелла ни о чем не подозревала. Фрэнк, однако, заранее предвидел возможность отказа и обсуждал это с Беатрис, так что сообщение не застало его врасплох. Именно поэтому молодой сквайр купил большой увесистый хлыст и написал секретное письмо Гарри Бейкеру.

На следующий день Фрэнк и Гарри встретились в отеле «Тависток» на Ковент-гарден в просторной комнате для завтрака. Упомянутый хлыст, к рукоятке которого Фрэнк уже успел привыкнуть, лежал на столе между друзьями; время от времени Гарри приподнимал его и одобрительно оценивал тяжесть. Ах, мистер Моффат! Бедный мистер Моффат! Не появляйтесь сегодня в свете! Не заходите в свой клуб на Пэлл-Мэлл, а главное, не посещайте его в привычное время: в три часа дня!

Два молодых генерала с огромной тщательностью разработали план атаки. Пусть никто даже на миг не подумает, что двое решили напасть на одного. Однако мстители предусмотрели, что, выйдя из укрытия навстречу несостоявшемуся шурину и увидев в крепкой руке опасный хлыст, мистер Моффат способен проявить осторожность, поэтому верный Гарри Бейкер вызвался исполнить роль подсадной утки и особо подчеркнул, что готов оказать помощь, обуздав жалость свидетелей и, возможно, предотвратив вмешательство полицейских.

– Будет чертовски плохо, если не удастся хлестнуть негодяя хотя бы раз пять-шесть, – заметил Фрэнк, снова почти судорожно сжимая хлыст.

Ах, мистер Моффат! Пять-шесть ударов таким хлыстом в такой руке! Лично я предпочел бы принять участие во второй атаке кавалерии при Балаклаве, чем стерпеть унизительное мучение!

Без десяти четыре герои направились по улице Пэлл-Мэлл к одному из модных клубов.