– Предложила бы то, что сочла лучшим для меня.

– Верно: потому что она умна. И я говорю о том же. Сомневаться не приходится, дружище: свадьба стала бы очень неразумным поступком для вас обоих. Очень. Никто не отрицает достоинств мисс Торн, но в течение ближайших десяти лет ты не можешь жениться, если не получишь состояние. Объясни ей все как есть, и если она действительно та, за кого мы ее принимаем, то не обвинит тебя в предательстве. Конечно, старина, некоторое время вам обоим будет тяжело, но ты не первый – многим приходилось переживать то же самое. Они справились, справитесь и вы.

Гарри Бейкер замолчал, некоторое время Фрэнк тоже, глядя в землю, не мог произнести ни звука, а потом поднял голову и сказал:

– Наверное, ты прав, но я почему-то не готов принять твой совет. А главное, после всего, что было, не могу сказать Мэри, что хочу с ней расстаться. Просто не могу. И если вдруг услышу, что она выходит замуж за другого, то вышибу мозги или сопернику, или себе.

– Что же, Фрэнк, можешь на меня рассчитывать, но насчет мозгов… не горячись.

Друзья пожали друг другу руки, и мистер Грешем-младший поехал обратно в Грешемсбери.

Глава 45

Дела в Лондоне

В понедельник, в шесть утра, мистер Ориел и Фрэнк отправились в путь. Несмотря на ранний час, Беатрис встала, чтобы подать джентльменам по чашке кофе (мистер Ориел ночевал в большом доме). Если бы не он, Фрэнк вряд ли мог бы рассчитывать на такую привилегию.

Леди Арабелла внушила мистеру Ориелу необходимость использовать совместное путешествие, чтобы убедить будущего зятя в поспешности и неразумности принятого решения, и тот пообещал добросовестно исполнить поручение. Однако мистер Ориел не был слишком настойчивым и уж точно не был ни въедливым, ни назойливым. Он честно неоднократно пытался завести разговор о Мэри Торн, но всякий раз переходил на более приятную тему. Пастор не обладал той четкой и далеко не сверхчувствительной силой ума, что позволила Гарри Бейкеру четко выразить собственное мнение, причем умудрившись не оскорбить друга.

Прежде чем поезд прибыл на лондонский вокзал, мистер Ориел предпринял четыре попытки убеждения, однако ни одна не увенчалась успехом. Поскольку темой служила женитьба, проще всего было начать с себя, вот только продвинуться дальше никак не удавалось.

– Ни один человек на свете не получил такого счастья, какое вскоре получу я, – заверил пастор с возвышенным, напыщенным самодовольством, которое могло бы показаться глупым, если бы не адресовалось брату невесты. Намерение, однако, оставалось благим, поскольку Калеб намеревался показать, что в его случае решение жениться волне разумно в отличие от намерения Фрэнка.

– Да, – подтвердил тот, – у меня чудесная сестра.

Хоть произнесенная в четвертый раз похвала и прозвучала не особенно энергично, мистер Ориел ее мгновенно подхватил:

– А главное, очень мне подходит: как раз такая, о которой я мечтал. Как чудесно она выглядела сегодня утром, несмотря на столь ранний час, а ведь многие леди только к вечеру приводят себя в порядок.

– Не стоит ожидать, что Беатрис будет выглядеть так в шесть часов утра каждый день, – со смехом возразил Фрэнк. – Молодые леди берут на себя такой труд только по особенным случаям. Уверен, что, если бы уезжал отец или я один, она бы не спустилась в столовую такой свежей и красивой, да и вообще бы не спустилась. Поверь, через пару лет даже ради тебя не постарается.

– О, но Беатрис всегда мила: я видел ее дома почти столько же, сколько и ты, к тому же глубоко религиозна.