Кто-то из полицейских опомнился и поспешил вызвать скорую помощь.

— Когда вам станет лучше, вы сможете показать это место? — спросил Даня.

— Конечно, — кивнул я. Цепь была накинута мною в перчатках, но несколько отпечаток поверх этого я поставил. Всё продумано.

— Вы, наверное, пить хотите? — вдруг опомнился Данила, протягивая мне стакан с водой.

— Очень, спасибо, — я жадно принялся пить. Всё-таки два дня жажды — не шутки.

Тут приехала скорая помощь и в участок зашла фельдшер Краснопеева. Я чуть было не поздоровался, но вовремя вспомнил, что я-то теперь её не знаю.

— Да уж, в полицию меня ещё не вызывали, — усмехнулась девушка, поставив свой чемоданчик на стол. — Кто из вас пациент?

— Вот сидит, — кивнул Данила. — Единственный, кто здесь выглядит болеющим.

— Да, а я думала вас надо лечить. Бледный вы какой-то, — парировала фельдшер. — Разойдитесь чуть-чуть.

— А вас к пациенту пускать можно? А то выглядите совсем не как врач, — проговорил Даня, тем не менее послушно отодвигаясь.

— А вас к преступникам? А то выглядите совсем не как полицейский, — ответила Краснопеева. — Так, что тут у нас.

Она начала проводить со мной все процедуры, которые обычно я проводил с пациентами. Эх, надеюсь, когда всё это закончится, я смогу снова стать врачом.

— Обезвоживание сильное. Истощение, совсем небольшое, — подвела она итог. — Хотя голодать тоже мог долго, просто без еды человеческий организм способен справляться куда дольше. Что с ним было?

— Это уже неважно, — поспешил ответить Даня. — Окажите первую помощь, в больницу забирать нельзя. Мы его в областной центр повезем.

— Ох, если вы так хорошо всё знаете, то зачем вам я, — съязвила фельдшер. — Сейчас всё будет.

Она вколола мне пару препаратов и пристроила капельницу с глюкозой и физраствором. На швабру, естественно.

— Всё, сделала что могла, — заключила она, направляясь к двери.

— Я вас провожу! — поспешил воскликнуть Даня, выходя за девушкой. Не было его минут пять. Долго же он провожает.

Наконец, довольный полицейский вернулся в кабинет.

— Так, сначала покажете нам место, где вас держали, — распорядился он. — Затем отвезем вас в центр, на полное обследование.

Это я тоже предвидел, им нужно было узнать, проводились ли на мне какие-то эксперименты. Только вот они ничего не узнают, следов уже нет.

Николая я тоже предупредил, что меня, возможно, пару дней не будет. Он должен был продолжать сидеть на больничном, по возможности продолжая мою жизнь. И привыкая к ней, это теперь его жизнь.

— Хорошо, — вслух ответил я.

Следующий несколько дней прошли в бесконечной череде событий. Меня крутили по всем возможными обследованиям, со мной разговаривали психологи и психиатры. На второй день в палату прорвались журналисты, накинувшись на меня с интервью. Одновременно с этим полицейские тоже проводили допросы, и восстанавливали мне документы Дмитрия.

А я просто приходил в себя. Наконец, врачи сделали вывод, что моя амнезия связана с экспериментами в лаборатории, но суть они установить не могут. И научный интерес я не представляю.

И меня отпустили. С новым паспортом, на имя Дмитрия Павловича Солнцева. Даня лично приехал на машине за мной, отвез снова в мой родной городок. Прямо к порогу родителей.

И я вошел в свой родной дом, уже будучи Дмитрием.

Первые минуты ушли на обнимания и радостные возгласы. Когда страсти немного поутихли, из кухни неожиданно появился Николай.

— Ого, а ты тут откуда? — удивился я.

— Знал, что тебя привезут именно сюда, — ответил тот.