— Альтаир, он всегда так говорит? — спрашиваю я, снова морща нос. — Мне нравится игра его слов — красивый позор, как будто знает, что сам является воплощением этого.

Альтаир улыбается мне.

— Он никогда не сможет удержать тебя, Серафим, — почти благоговейно отвечает Альтаир, снова протягивая ко мне руку. — Когда другие Серафимы увидят тебя, они будут бороться за тебя — ты вполне можешь стать единственной, — Альтаир замолкает, когда слышит грозный, низкий рык Казимира.

Когда он это делает, из воды в ванной появляется рука Бреннуса и хватает руку Альтаира, а затем медленно поднимается из воды, оказываясь в дюйме от угасающего лица Альтаира.

В то время как вода стекает с его подбородка и голой белой груди, он мне говорит:

— Хорошо, что я уже мертв и мне не нужно дышать, mo chroí. Ты собиралась проговорить с ними весь вечер? — спрашивает он, глядя на Казимира, а не на Альтаира, у которого на лице туповатое выражение. Лицо Бреннуса темнеет от злости, — Убей его, — приказывает он Альтаиру.

Я вижу, как Альтаир выпрямляется, поворачивается к Казимиру и вытаскивает кинжалы, привязанные к его бедрам, как стрелок вытаскивающий пистолеты. Когда Альтаир бросается на него, я с трудом улавливаю движение Казимира, и он легко перехватывает запястье Альтаира, останавливая атаку. Казимир сжимает запястье Альтаира до тех пор, пока не ломает ее, эффективно поворачивая оружие в руке Альтаира. Он перенаправляет импульс и направляет оружие сквозь всю броню Альтаира. Затем Казимир вытаскивает кинжал и потрошит Воина на куски, которые падают на пол. Казимир не останавливается, берет нож и отрезает голову Воина, поднимая ее вверх.

Меня пронзает шок, пока комната заполняется запахом крови, а тело Альтаира без головы падает на колени. Именно тогда я понимаю, что знание плана и его выполнение — две абсолютно разные вещи. Видя жестокость смерти Альтаира, я на секунду задумываюсь. Когда я выхожу из оцепенения, я вытаскиваю руки из воды и поднимаю со дна ванны мокрый, готовый к бою, полностью автоматический пулемет в комплекте с полным комплектом боеприпасов. Подношу его к плечу, прицеливаюсь в Казимира и нажимаю на курок. Из него вырывается череда пуль, врезаясь в него. Когда первая пуля врезается в его бедро, забрызгивая кровью стены ванной, на моих губах появляется улыбка.

Но когда Казимир разлетается на рой маленьких насекомых, моя улыбка угасает.

— Нет, — выдыхаю я, когда мои пули проскальзывают между его частями.

Я бросаю пистолет в воду и выкарабкиваюсь из ванной. Пока я бегу прямо в рой летающих насекомых, с моего оттягивающего костюма капала вода. Но меня отбрасывает назад ангельский образ Казимира из саранчи. Я врезаюсь в трюмо. роняя флаконы духов и вдребезги разбивая зеркало. На мгновение ошеломленная, все что я слышу, это шуршание маленьких, бумажных крыльев, порхающих в воздухе. Затем саранча издает пронзительный шум. Я в агонии прикрываю уши, этот шум мне напоминает оркестр, который играет с ошибками, но очень громко. Я отнимаю одну руку от уха и хватаю длинный зазубренный осколок, поднимаясь на ноги. Смотрю на ванну и вижу, что Бреннус тоже согнулся, пытаясь прикрыться от громкого шума. Рядом с ним на краю ванной по-прежнему лежит приоткрытый портал.

— ЧЕРТ! — кричу я, наблюдая за тем, как рой саранчи проникает в портал, который я по неосторожности оставила открытым.