— Рид, обрыв! — произношу я чуть громче шепота, повернув голову, чтобы снова посмотреть на него.

— Эви? — ошеломленно говорит Рид, удивленно глядя на меня.

Я киваю, поднимаю руку и указываю на обрыв, к которому мы несемся.

— Остановись Рид!

Мой мозг отключается. Почему он не видит, что впереди море? — лихорадочно думаю я, в то время как реальность искажается. Может быть, это не реально… Рид кладет руку на мою щеку.

— Он разорвал контракт? — спрашивает Рид, не заботясь о том, что везет нас в сторону того, что выглядит, как край света. — Ты свободна?

Я медленно киваю, не отрывая взгляда от блестящих звезд на небе впереди нас.

— Он освободил меня, чтобы Казимир не убил меня, — дрожащим голосом говорю я, протягивая руку чтобы взять его.

Рид переплетает свои пальцы с моими. Его взгляд теплеет, он говорит мне что-то на ангельском с эйфорической улыбкой на лице. Это мгновенно заставляет меня забыть о своей панике и передать свою судьбу в его руки.

Когда за крышу нашей машины цепляется Inikwi, он марает своей гнилой плотью мое окно. Когда к нему присоединяется еще несколько Inikwi на машину сыплется еще несколько ударов.

— Не волнуйся Эви, у меня есть план, — говорит Рид, касаясь своего бронежилета и что-то из него доставая.

— Я верю тебе, — шепчу я.

Как только автомобиль начинает падать, Рид открывает держащее в руке зеркальце. В салоне автомобиля начинается хаотичный беспорядок, все искажается и извивается, как будто его растягивают и тянут в стиральной машине.

Мне не хватает воздуха, и у меня такое ощущение, что меня словно металл притягивает к мощному магниту. Я приземляюсь на землю руками и коленями. В тот момент, когда я могла бы перевести дыхание, я не в состоянии этого сделать, потому что из меня выходит вся еда, которую я недавно ела. За моей спиной раздается рычание Рида, который стоит лицом к четырем Inikwi которые прошли через портал вместе с нами.

Они говорят друг с другом искаженными голосами.

— Любимая, ты можешь двигаться? — не глядя на меня, спрашивает Рид.

Я встаю на ноги, но мне тут же приходится прислониться к стене, чтобы не рухнуть на землю. Мои раны на ногах уже заживают, но ноги все еще болят.

— Да, — отвечаю я, в оцепенении оглядываясь вокруг и понимая, что мы находимся в каком-то подземном туннеле.

Мой мозг фиксирует лязг металла приближающегося на станцию поезда, в следующее мгновение мимо меня мчится поезд, и ветер от его движения убирает волосы с моего лица.

— Эви, садись в поезд, — аккуратно инструктирует меня Рид, вытаскивая из крепления на бронежилете ножи.

— Эмм…. Ок, — бормочу я, отталкиваясь от белой стены, и неуверенно иду по кривой линии, пересекающей площадку, к открытому вагону метро.

Вагон почти пуст, за исключением двадцати неизвестных, которые выглядят так, словно возвращаются домой после долгого пребывания в пабе. Из-за их сильного британского акцента, я с трудом понимаю, что они говорят.

Я держусь за металлический поручень возле двери и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Рида. Один Inikwi уже был мертв, лежа в серебряной жидкости, которая по консистенции была похожа на сироп. С другого конца вагона до меня доносятся смех и глумливые комментарии. Так как я почти не понимаю этих людей, я совсем не понимаю, что здесь происходит.

Прежде чем дверь вагона закрывается, Рид оказывается рядом со мной и тянет меня к себе, я едва успеваю отпустить поручень, как двери зарываются.

Когда Inikwi прижимает окну поезда свое лицо, окно покрывается облаком тумана. На нем белая рубашка, красный заплесневелый галстук и грязный, темно-синий пиджак.