— Что ты будешь делать?

— Луну, — отвечаю я.

Он поднимает брови, пытаясь понять, что я имею ввиду, в то время как я вытягиваю немного энергии и шепчу:

Я щелкаю выключателем, и из меня начинает струиться энергия, обращаясь ко всем сидящим за столом ангелам. Они взлетают со своих мест: словно в невесомости они медленно поднимаются над столом и поднимаются к потолку палатки. Булочка хихикает, сталкиваясь с брезентовым тентом.

Я медленно вытягиваю энергию обратно к себе, и все плавно возвращаются на место. Когда я сажусь обратно за стол, вижу их ошеломленные лица. Я вижу, как Зефир пристально смотрит на Рида, ведя телепатический разговор.

Словно отвечая на его немой вопрос, Рид отрицательно качает головой. Зефир поворачивается к Расселу и спрашивает:

— Ты чувствуешь энергию Эви, которую она использует?

— Черт, да, — с кривой улыбкой отвечает Рассел. — Это чем-то похоже, на стоящую рядом поврежденную линию электропередачи. Я чувствую ее запах и чувствую, как она пульсирует в воздухе. Ты этого не чувствуешь? — спрашивает он.

— Нет… мы не владеем магией, так что нам сложно обнаружить ее, — признает Зефир. — Если ты можешь чувствовать ее, тогда Эви может научить тебя пользоваться ей. Ты тоже должен быть в состоянии сделать это. Эви может научить тебя магии, а ты можешь поработать с ней над ее клонами.

— Милая, клоны Рассела просто удивительны! Он усердно работал с Федором, развивая их, — говорит Булочка, улыбаясь Расселу. — Брауни и я беспокоились о нем. Он так усердно упражнялся с ними, что заработал головную боль и кровотечение из носа, но это был единственный способ общения с тобой, поэтому мы не могли переубедить его поберечь себя.

— Это было не так уж плохо, — говорит Рассел, отклоняя ее заботу, не глядя на меня, но я знаю, что это было так.

Я помню, что чувствовала, когда пыталась контролировать клона, и он сделал это намного лучше, чем я. В меня снова бьет чувство вины. Он убивал себя — чтобы вернуть меня.

— Эви, каково это? Жить с ними? — спрашивает меня Брауни, перетягивая на себя мое внимание и грустно глядя на меня.

Все они снова смотрят на меня, в то время как я снова беру вилку и начинаю ковырять еду. Подняв голову, я пожимаю плечами, хочу попытаться избежать этого вопроса, но вижу, что они очень ждут моего ответа.

— Сначала было страшно, — признаюсь я, слыша, как дрогнул мой голос. — Я все время боялась. В течении нескольких первых дней, я не покидала свою комнату. Когда я выходила из комнаты, все было каким-то нереальным… совершенно ненормальным — как пластмассовая версия злой сказки. — У меня в горле застревает ком, и я делаю глоток воды. — Но затем, я начала теряться в их сказке, и для меня все стало реальным. Их гравитация продолжала тянуть меня к ним, и мне стало почти невозможно цепляться за то, кто я есть. Я не могла бежать от них. Я не могла сбежать. Было проще стать той, кем они хотели меня видеть. Было легче все время не бояться, а играть ту роль в их мире. А получилось так, что мне больше не понадобилось играть — я просто могла стать одной из них, — говорю я, чувствуя, как я предала всех сидящих за столом.

— Прости Эви, — говорит Брауни, встав из-за стола.

В одно мгновение она исчезает.

— Брауни? — спрашиваю я, удивляясь ее реакции на мои слова.

Рассел встает из-за стола и подает руку Булочке.

— Я пойду, — говорит он, выглядя так же как Булочка.

Рассел наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Рыжик, мы должны поговорить.