Это стало возможным по большей части за счёт того, что от меня ныне практически ничего не требовалось — лишь наблюдать, контролировать, да возится в лаборатории. Не только из-за могущих прибыть в любой момент послов, но и из-за необходимости лично участвовать в экспериментах я был заперт в городе, словно принцесса — в башне. Устраивало ли меня такое положение вещей?

Определённо, нет, но я понимал, что иные варианты на данный момент попросту отсутствуют.

Прикончив давным-давно остывший чай и подвесив кружку в воздухе подальше от документов, я вернулся к работе — и, сам того не заметив, провёл за ней несколько часов кряду, всполошившись лишь тогда, когда даже моим глазам стало недостаточно света с улицы.

— И когда я стал так относится ко времени…?

Встать, размять затёкшие мышцы и подойти к окну, чтобы лёгким движением открыть его — а после в который уже раз удивиться тому, насколько большим стал Великий Дом за столь скромный срок. Царящую вокруг безопасность, как и умиротворённую атмосферу многие воспринимают как должное, но многие — это не все. Люди, что стояли у истоков этого города должны хорошо помнить, сколь много труда пришлось вложить прежде, чем впервые лечь спать без страха не проснуться к утру.

Чем дольше я нахожусь на позиции Лорда, тем лучше понимаю, что править способен не всякий человек. Уже сейчас меня тяготит вся эта ответственность, а что будет потом? Может, когда все проблемы сойдут на нет, просто передать своё место дяде? По нему ведь и не скажешь, что вся эта рутинная тягомотина даётся ему с трудом.

Правда, по мне это тоже определить невозможно…

— Лорд Золан! Сообщение с юга! — Сразу после выведшего меня из задумчивости стука раздался голос секретаря, будто бы только и дожидавшегося момента, когда я начну отлынивать от работы. — Отряд из Зараши встал лагерем в семи часах конного хода от Великого Дома, а их гонец уже направляется к нам!

Вот оно как. Что это — вежливость, которую они вдруг решили проявить, или здравое опасение попасть под удар? Если первое, то им будет неприятно узнать, что я уже принял решение, и изменить его не под силу никаким подачкам. Моё решение не изменится даже если послы будут бросаться мне в ноги — слишком весомой была попытка моего устранения, ведь про отправленного мага-императора нельзя сказать, что он сбежал сам или подчинялся сто восемнадцатому принцу или двести первой принцессе, как это водится среди политиков. Достижения — заслуги старших, ошибки же спихивают на отпрысков, которых всё равно слишком много, а наследником выбран лишь один.

Всяко лучше, чем просто отправить убийц, как случилось с прибывшим в Рилан принцем.

— Отправь гонцов всем приближённым. — Я не чувствовал ни паники, ни волнения — всё уже было рассчитано и спланировано заранее. Мною овладевала лишь слабая, пока подавленная жажда битвы — и предвкушение, тесно с этой жаждой связанное. Терпеть осталось недолго, всего полтора-два месяца, по истечении которых диктовать условия будут не они — мне, а я — им. В одиночку против всего мира? Нет. А вот во главе своего царства… — Осталось совсем немного. А потом…

Острая, пульсирующая боль, пронзившая мою голову пришла одновременно с направленным эмоциональным всплеском, полным самого искреннего волнения. Дрожащими руками я опёрся на подоконник и высунул голову наружу, секундой позже обдав лицо потоком ледяного ветра.

Момент, когда маленькие, но сильные руки затащили меня обратно я благополучно проморгал, находясь в каком-то полузабытье…

— Золан! Золан…!

… которое активно пыталось перейти в полную отключку. И сейчас я говорил не про потерю сознания, а про смерть. Сбивалось с ритма сердце, огнём горели лёгкие, перед глазами плясали пятна, не позволяющие хоть что-то рассмотреть, а в ушах то набирал, то сбавлял темп противный, скрежещуще-жужжащий шум.