Я с наслаждением погрузил руки в чистую воду, побрызгал ею на голову и лицо и ощутил, как жар уходит из моего тела. Сделав большой глоток, я посмотрел вверх, на голубое мраморное изваяние Дастеннина в короне из морских водорослей. Он бесстрастно выливал воду из огромной раковины, а позади него собирались грозовые тучи. Ты пощадил жизнь Д'Алсеннена в Бремилейне, о Владыка Моря, подумал я внезапно. Так пусть же он чего-нибудь добьется. Помоги нам освободить людей, все еще спящих в той пещере. Обращение к богам, казалось, удивительно гармонирует с историей о заклинаниях из времени мифов.

— Приятель, если ты закончил… — Конюх в ливрее Ден Хориента ждал, когда я отойду. Лошадь, которую он тренировал, жадно пила из стоящей рядом колоды.

— Конечно.

Я уже медленнее стал подниматься к резиденции Д'Олбриота. Обычная летняя духота неподвижно висела над сужающейся полосой рощи, которая цеплялась за подножие холма, под бахромчатой листвой роились черные мушки. Но тень деревьев сулила желанную передышку, а когда я поднялся на вершину холма, подул свежий ветерок. Здесь, между заповедными угодьями верхнего города, вилась большая ухоженная дорога. Никаким треснувшим плитам не дозволялось нарушать привилегии самых старых знатных Домов — Ден Хориента, Тор Канселина, Ден Лешейра, Тор Безимара. Я шел мимо высоких стен, защищающих сады вокруг просторных особняков, рядом с ними теснились более скромные службы и другие постройки. В это время дня движения на дороге почти не было, единственная повозка уже скрылась из виду, направляясь к какому-то отдаленному Дому, не так давно перебравшемуся сюда, чтобы спастись от всевозрастающей давки нижнего города.

Приближаясь к резиденции, я увидел на стенах часовых, медленно расхаживавших вдоль парапетов. Сторожевые башни, возведенные в неспокойные дни под Т'Алеоном, снова бдительно следили всеми своими бойницами, и на каждом карнизе развевался вымпел Д'Олбриотов. Исключительно все великолепие было выставлено на время праздника, чтобы напоминать гостям, с каким Домом они имеют дело, и наполнять членов обширной семьи гордостью за их Имя.

— Райшед! — окликнул меня мужчина, сидевший в сторожке, коренастый воин с бритой головой и сломанным носом. Он обучал меня борьбе, когда я впервые поступил на службу к Д'Олбриоту.

— Олас! — Я помахал ему, но не остановился и не поднялся по лестнице в свою новую комнату. Повышение по службе дает право на уединение, поэтому я спал в сторожке, а не в казармах, которые занимают один угол сада. Впрочем, оказалось, что эта привилегия имеет кисловатый привкус. При таком количестве родни, съезжающейся на праздник, шум ворот, всю ночь то открывающихся, то закрывающихся, мешал мне гораздо больше, чем знакомая суета казарм во время полночной смены стражи. Но будем надеяться, что большая часть гостей уже прибыла.

Резко свернув на посыпанную гравием дорожку, я поспешил к дому, высившемуся в центре четких узоров из живой изгороди и цветов. Темар должен присутствовать на приеме, и пока он не ушел, я хотел показать ему это первое продвижение к нашей общей цели. Затем я бы заслужил право уйти на полчаса с безжалостного солнца, чтобы поесть и выпить чего-то холодного, прежде чем отправиться на поиски вещей, перечисленных в его списке.

Оставляя позади роскошные гостиные, где дамы Имени делились сплетнями, накопившимися за половину сезона, я взбежал по широкому лестничному маршу на второй этаж, опережая лакеев, несущих снизу подносы с напитками. На этом этаже располагались частные салоны, предназначенные для сьера и эсквайров Имени. В них также шли оживленные беседы. За открытыми дверями я видел пожилых мужчин, занятых серьезным разговором.