|
Странно? Более чем. В других папках были бумаги, к лингвистике никакого отношения не имеющие — например, длинный унылый трактат по минералогии, точнее, по каким-то окислам, которые где-то встречаются в разных концентрациях. Еще одна папка оказалась посвящена сравнительному анализу описания древних архитектурных памятников у разных авторов — причем описанию наиподробнейшему, с деталями, с цифрами, с годами. Эри досталась папка, которую она тут же передала Сабу — потому что в бумагах шла речь об ихтиологии, точнее, там было исследование поведения косяков рыб, и пути миграции этих самых рыб. Саб сказал, что прочесть-то он прочтет, но для чего это читать, он абсолютно не понимает. В следующей папке была работа по изменению климата, и предполагаемом расположении климатических зон в разные временные периоды, причем времена автора интересовали довольно отдаленные — шесть тысяч лет назад, семь, восемь. В папке лежали откопированные в очень плохом качестве карты с множеством пометок разноцветными чернилами, с обведенными и заштрихованными областями. Еще одна папка была про исследования изменения береговых линий, карт в ней тоже оказалось немало, и тоже с пометками, причем море в некоторых местах буквально усеивали разноцветные знаки вопроса. Или — какой-то залив, а рядом надпись «землетрясение?». Попалась парочка совсем уж странных папок — в одной лежали явно вырванные откуда-то листы с бесконечными столбиками фамилий, тоже испещренные пометками, в другой — схемы обжига керамики, и почему-то кирпичей, причем с пометками о температуре плавления.
— Температура плавления кирпичей? — уточнил почему-то Саб. — Ну да, — ответил Лин, который как раз в тот момент смотрел эту папку. — А что? — Да так, ничего, — неопределенно ответил Саб.
* * * Заканчивалась вторая неделя их жизни в доме у леса, и жизнь эта постепенно начинала нравиться всем, включая Саба, который смирился с бытовыми мелочами, и просто радовался тому, что его окружало. От погоды, которая становилась всё теплее, до прогулок, на которые они теперь с легкостью находили время. В ближайшем обозримом будущем Саб планировал начать тренировки, и сейчас присматривал маршруты для и пробежек, и для разминки. Местность, к его неудовольствию, была ровная, но, побродив по окрестностям, он обнаружил два подходящих пологих подъема. Ладно, на первое время сойдут и они, а потом можно придумать что-то ещё. Эри, которой тоже хотелось чем-то себя занять, принялась разбирать сарай, и нашла в нем неисправный приемник и поломанный кассетный магнитофон. В голове у нее возникал некая идея, результатом которой стало то, что из магнитофона и приемника вытащили негодную начинку, и засунули в корпуса трансивер-передатчик и волновик, для связи через «собак». Теперь оба прибора можно было не прятать, их водрузили на стол, стоявший на террасе. — Красота, — одобрил Лин. — Но лучше присобачить на стену какую-нибудь полку, потому что скоро станет тепло, и столом можно будет пользоваться. — Вот и займись, — тут же ответил Саб. — Молодец, хорошо придумал. — Чёрт, — с досадой произнес Лин. — Только я, понимаешь, хотел сказать, что не умею… — Ничего-ничего, — подбодрил Саб. — Не умеешь, знаю. Но никогда не поздно научиться. — Ты тоже не умеешь, — напомнил Лин. — Правильно. Но я, заметь, про полку ничего и не говорил. Через несколько дней Эри обнаружила, что возле дорожки, ведущей к калитке, уже вовсю пробивается молодая травка, и предложила съездить в город, чтобы купить какие-нибудь семена. — Какие семена? — спросил Лин. — Какие-нибудь, — пожала плечами Эри. |
