Временное укрытие, напомнила себе Камилла. Ей все равно надо уехать из Англии как можно быстрее.

В этот момент взгляд ее упал на свернутую в узел одежду, и сердце Камиллы прыгнуло в груди, так как она внезапно вспомнила о сунутой в карман записке – той записке, которую ей поручили доставить мистеру Андерсу.

Через минуту ее дрожащие пальцы сжимали заветное письмо. Ей не терпелось узнать его содержание, но в то же время и не хотелось этого делать. Даже в залитой солнечным светом красивой голубой комнате, в сверкающем блеске утра, вспыхивающем алмазами на хрустале, мраморе и позолоте украшений, к ней вернулся прежний страх, когда она, глядя на письмо, вспомнила о той смертельной опасности, которой из-за него подверглась. Наконец она собралась с духом и сломала печать. Бумага была исписана мелкими, напоминающими пауков буквами.

Генри!

Не соглашайся меньше, чем на тысячу фунтов, приятель. Скажи ему, что это в последний раз. Сперва он может запищать, но будь уверен, он заплатит. Его светлости лишний шум ни к чему, как и нам. Принеси деньги в док, только смотри, чтобы он тебя не выследил. Все эти годы мне удавалось скрываться от него, и я не хочу быть обнаруженным сейчас, когда готов снять его с крючка.

До завтра, приятель. Мы будем кататься как сыр в масле, и ты, и я, и здорово повеселимся, как встарь.

Письмо было подписано «Сайлас».

Камилла перечитала его. Ясно, что Сайлас и «мистер Андерс» кого-то шантажировали, и этот кто-то, решив больше не платить, разделался с шантажистами. Она вспомнила мужчину в плаще терракотового цвета. Жив ли он еще, или убийца добрался и до него? Что знали он и ныне покойный мистер Андерс о том человеке? Очевидно, нечто ужасное, если он платил им за молчание.

Несмотря на теплый солнечный свет, льющийся в комнату, и пушистые белые облака, плывущие в лазурном небе за окном, Камилла почувствовала дрожь. Ее охватил страх. И зачем только она взяла это злополучное письмо и ушла вчера ночью из «Розы и лебедя»!

Ее грустные размышления прервал звук открывающейся двери. Камилла поспешно спрятала письмо под подушку, и в ту же секунду в комнату вихрем влетела девочка лет восьми, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

– Ш-ш-ш! Не говорите им, что я здесь! – зашептала она, торопливо оглядываясь по сторонам в поисках укрытия.

В коридоре послышался топот быстрых шагов. Не говоря ни слова, девочка нырнула под кровать.

Едва она успела скрыться под шелковыми складками, как в комнату ворвалась толстая неуклюжая дама, размахивая пухлыми белыми руками.

– Доринда! Доринда, злая обезьянка! Прошу прощения, милочка, – бросила она Камилле кислым тоном, не переставая шарить по комнате взглядом. – Ах, вы не должны так удивляться. Я о вас слышала, вы – та самая молодая женщина, которую его сиятельство сбил на дороге. И вам очень повезло, что он вас не бросил, как поступили бы многие на его месте! Ну, вы видели эту маленькую проказницу? Быстро отвечайте. Его сиятельство желает ее видеть, и если я ее немедленно к нему не доставлю, весьма вероятно, он меня тут же выгонит. Ну, отвечайте же. Вы видели девочку?

– Нет-нет, конечно, не видела! – быстро ответила Камилла. – Зачем бы ей сюда приходить?

– Она прячется от его сиятельства, – ответила женщина, словно это все объясняло, и стала обыскивать комнату: отодвинула шторы, заглянула за ширму с восточным рисунком, отгораживающую ванну, потом с тяжелым вздохом опустилась на колени рядом с кроватью.

– Я бы наверняка знала, если бы девочка была здесь… – выпалила Камилла.

– Мне надо ее найти, – толстая гувернантка, пыхтя, нагнулась, пытаясь заглянуть под кровать. – Черт бы побрал эту девчонку! Никогда не видела такого сумасбродного, непослушного ребенка…

– Вон она!

– Где? – Гувернантка резко вскинула голову.