Между ней и входом в подъезд ее дома оставалось три фонаря. Хоть глаза ее и были все так же прикованы к земле, боковым зрением она заметила, что в квартире под ней горел свет.

Это была квартира Нейла. Она никак не могла запомнить его фамилию и знала лишь, что он музыкант и иногда подрабатывает игрой на контрабасе, а кроме того, торгует антиквариатом, время от времени он лез к ней с советами о том, как лучше украсить комнату, в которых она совершенно не нуждалась, и подворовывал у нее молоко — так что отношения их не были особенно теплыми. Но в тот момент она молила Бога, чтоб он оказался дома, сказал ей, что ему не нравится в ее софе, и чтобы свет в его окнах не погас, пока она не преодолеет последний отрезок пути, где на равном расстоянии друг от друга находились три последних островка света.

Она решила на одно мгновение оглянуться назад и окинула взглядом пройденный путь. Там была сплошная темнота, переходившая затем в черноту парка, который не казался ей, как раньше, умиротворяющим, а наоборот, угрожающим, наводя ужас возникающими в воображении картинами толстых, узловатых корней и полных коварства поваленных деревьев.

Вновь повернувшись, она опустила глаза вниз.

Три островка света.

Теперь фонари гасли после того, как она проходила мимо них. Она изо всех сил зажмурилась, мысленно представила себе, где должен стоять следующий фонарь, потом подняла голову вверх и осторожно открыла глаза, пристально глядя на оранжевый свет, струившийся из-за толстого стекла.

Свет не гас.

Она с таким напряжением неотрывно смотрела на него, что он чуть не прожег ее сетчатку, при этом она продолжала шаг за шагом идти вперед, направив всю свою волю на то, чтобы заставить свет не гаснуть при ее приближении. Свет продолжал гореть.

Она сделала шаг вперед. Свет продолжал гореть. Еще один шаг — свет не гас. Теперь она была почти под самым фонарем, ей пришлось вытянуть шею, чтобы не выпускать его из поля зрения.

Сделав еще несколько шагов, она увидела, как нить в лампе затрепетала и замерла совсем, а ее световой образ плясал как бешеный в глазах Кейт.

Она снова опустила глаза, стараясь смотреть только прямо перед собой, но ей чудилось, что ее окружают со всех сторон тени всяких чудовищ, и она чувствовала, что мужество покидает ее. К следующему фонарю она устремилась бегом, но, едва она добежала, он тоже погас. Она остановилась, щурясь и тяжело дыша, стараясь вернуть себе спокойствие, и… Посмотрев туда, где был последний фонарь, она увидела, как ей показалось, какую-то фигуру, стоявшую под ним. Фигура была гигантских размеров, она четко выделялась на фоне пляшущих оранжевых отсветов. На голове ее были огромные рога.

Кейт всматривалась, напрягая зрение, в кромешную темноту вокруг себя и, не выдержав, крикнула:

— Кто вы?

После паузы глубокий низкий голос произнес:

— У вас нет ничего такого, чтобы можно было отлепить щепки у меня на спине?

16

Снова возникла пауза, но несколько иного качества, так как на сей раз она выражала ошеломленную растерянность.

Пауза длилась достаточно долго. Нервно повиснув в воздухе, она напряженно ждала, кто первым нарушит ее. Улица приняла бесстрастный вид, словно была здесь ни при чем.

— Что? — снова не выдержав, крикнула наконец Кейт. — Я спросила… что?

Гигантская фигура пошевелилась. Кейт все еще не могла рассмотреть отблески от ослепившего ее недавно света фонаря.

— Я был приклеен к полу, — ответила фигура. — Мой отец…

— Это вы сделали… вы, — Кейт вся дрожала от негодования. — Вы устроили… все это! — она повернулась, разгневанно указав рукой на находившуюся позади них улицу как свидетельство только что пережитого ею кошмара.