Он продолжал свои ритмичные проникновения до тех пор, пока они не вскрикнули одновременно. Наслаждение невероятно острое и пронизывающее заполнило каждую клеточку её тела. Тори задрожала, принимая в себя его жизнь, и обессилено упала ему на грудь. Положив голову ей на плечо, он обнимал её, до тех пор, пока звуки волн снова не проникли в их сознание.

Когда сердце немного успокоилось, она подняла голову и посмотрела на него. Он улыбался, глядя ей в глаза, и улыбка эта согрела ей сердце.

- Солнце как раз село, - прошептала она.

Себастьян приподнял одну бровь.

- Что?

- Помнишь, как я говорила, что если ты начнёшь чаще улыбаться, солнцу придется дать отставку? - Тори погладила его по щеке и тихо добавила: - Кажется, ты только что сделал это, и наше светило приняло свою отставку.

Улыбка его стала ещё шире. Он притянул её к себе и нежно поцеловал. Она знала, как ему важно каждое её слово. Как ему важны такие мелочи. Потому что именно они и заставляли его улыбаться. Но внезапно, вспомнив кое о чем, Тори посмотрела на него и серьезно спросила:

- Почему ты мне никогда не говорил, что был в Лондоне в мой сезон?

Она никогда не спрашивала у него об этом. Или всегда забывала, когда он оказывался рядом с ней, или что-то неминуемо отвлекало её. Но теперь это почему-то показалось ей очень важным.

Он нахмурился и задумчиво посмотрел на неё.

- Не видел в этом необходимости, - недовольно буркнул он.

Тори так ни разу и не удалось заставить его признаться, что он ревновал её в те годы. Даже когда они с Джеком помирились, Себастьян продолжал утверждать, что в тот первый день возвращения с войны, когда он так внезапно явился к Хадсонам, просто принял его за другого.

- Ты ведь ревновал меня, признай это.

Он вдруг схватил её за плечи и притянул к себе.

- Это бледное слово никогда не сможет описать то, что творилось у меня внутри, когда я видел, как ты танцуешь с теми сопляками. А этот невыносимый Эшборт, - добавил он гневно. - Ты хоть знаешь, что я двадцать девять раз готов был убить его в тот день, когда он появился в парке, так откровенно пялился на тебя, а потом повёз вас в кондитерскую?

Его слова заставили Тори вновь улыбнуться.

- Эшборт никогда ничего не значил для меня, как и все остальные. Я воспринимала его как друга. Ничего больше. - И помедлив немного, она тихо добавила: - И тебе не нужно было смотреть на то, как я танцую с другими.

- Да? - Он выглядел по-настоящему разгневанным. - И что я, по-твоему, должен был сделать? Ворваться в бальную залу, взвалить тебя на плечо и унести, куда глаза глядят?

Не удержавшись, она быстро поцеловала его в плотно сжатые губы.

- Да, - просто ответила она, проведя пальцем по его щеке. - Тогда я была бы самой счастливой женщиной на свете.

Он вдруг расслабил плечи, прижался к ней своим лбом и медленно улыбнулся. И было в его улыбке такое лукавство, что это поразило Тори в самое сердце.

- Знаешь, мне доставляло удовольствия смотреть, как ты ликвидировала своих кавалеров.

Тори изумлённо вскинула брови.

- Что?

- Да, жизнь моя, я видел, как ты даёшь им всем отставку, но больше всего мне понравилось, как ты бросила в фонтан своего третьего ухажёра. Я думаю, купание холодной ночью в фонтане у леди Мюррей запомнится ему надолго.

Она долго смотрела ему в глаза, испытываю такую любовь к нему, что защемило сердце, а потом звонко рассмеялась.

Он провел рукой по её спине и помог ей спуститься на землю. Приведя в порядок свою одежду, он тоже встал и взял жену за руку.

Уже стемнело и им следовало вернуться домой, но Тори ещё раз посмотрела на валун. Который соединил не только их жизни, но и сердца. А теперь и тела. Она взглянул на надпись, сделанную ею вечность назад.