Конечно, квартиру они сняли только на время: Ад ель планировала вернуться к первому июня. Но к тому времени Дженифер, по всей вероятности, выйдет замуж за Тони; Анна, возможно, выйдет за Лайона, а сама она выйдет за Мэла. Особенно если у него выгорит с новой работой. Это был совершенно нежданный-негаданный подарок к Рождеству: Джонни Мэллон принял Мэла сценаристом радиошоу с двухнедельным испытательным сроком! Если он хорошо зарекомендует себя, они могли, бы разбогатеть. «Сценаристы на радио зарабатывают до пяти сотен в неделю, – сказал ей Мэл. – И даже больше». Для начала Мэлу положили двести плюс ее двести, да еще со своим шоу они начали выступать в Нью-Йорке на три недели раньше намеченного, потому что отпала нужда в Бостоне. Ух ты! Дела идут лучше некуда! И еще она собиралась пошикарней одеться: в этом платье из красной тафты она уже всем глаза намозолила. Ух ты! Дженифер-то приехала из Филадельфии и привезла столько нарядов, что в шкаф едва втиснула. Неудивительно, что она вечно сидит без денег. Говорит, что Тони Полар скупердяй, но как же можно так его называть, если на Рождество он подарил ей шикарный перстень с огромным голубоватым камнем? Дженифер говорит, что это всего-навсего аквамарин. Ух ты! Да она бы рада-радешенька была, если бы ей подарили аквамарин. Ладно, для начала она купит себе новое зимнее пальто, сейчас как раз крупная распродажа в магазине готовой одежды Орбаха.

На новогодний вечер их с Мэлом пригласили к Мэллону. Но старый год они проводили в гримерной Элен.

– Вы ни за что не уйдете из театра раньше полуночи, – настаивала Элен, разливая шампанское.

Вечер у Джонни был бесподобен. Никогда еще Нили не была на вечере, где собрались одни знаменитости. И все они знали ее? Вот что было совершенно поразительно: каждый знал, кто она такая! Она никак не могла привыкнуть к этому. А потом Джонни Мэллон сказал Mэлу, что тот «может считать себя постоянным членом их команды». Ух ты! Вот здорово! Надо бы ей кончать вею дорогу твердить это «Ух ты!». Кое-кто уже смеялся, когда она говорила так. Нет, нет, смеялись по-хорошему… думали, что она просто шутит. Но может, если она подольше потолкается с этими оборванными приятелями Мэла, она научится каким-нибудь приличным выражениям. За кулисами она сроду не слышала ничего, кроме тех слов, которые ей даже не хотелось вспоминать. А у Мэла такой хороший язык… он ведь окончил колледж. Ух ты! Парень, окончивший колледж, такой, как Мэл… и влюбился в нее!

Ей никогда не забыть этот Новый год. Мэл сказал, что ему – тоже. В ту ночь, когда они пришли к нему в гостиницу, она обняла его.

– Я так счастлива, Мэл… мне даже страшно.

– Вот уж действительно, 1946 год начинается у нас с крупного везения, – сказал Мэл, когда они приготовились ложиться спать. – Но, знаешь, сегодня вечером мне стало немножко жаль Элен Лоусон. Она выглядела такой одинокой, когда мы уходили из ее гримерной.

Нили наморщила носик.

– Послушай-ка, у Элен никогда никого нет. Сегодня ей еще повезло, что она пошла на какой-то там вечер с этим гомиком-модельером. Ух ты! Мэл, гостиница у тебя и впрямь паршивая: уже почти утро, а тепла все не дают. А у нас батареи горячие почти всю ночь. – Она забралась в постель, вся дрожа от холода в его объятиях.

– Хорошо, назови день, и я перееду отсюда. Можем пожениться в любое время, когда пожелаешь.