Но к тому времени, как серый снова ступил на дорогу, устланную мягким, приглушающим звуки покровом пыли, беглецы, судя по всему, были уже совсем далеко, и, очевидно, преодолевали каменистый участок пути, отчего цоканье лошадиных подков очень напоминало далекую ружейную канонаду.

Фэнтом резко осадил коня. Ведь путь уже и так проделан неблизкий, а принимая во внимание ту поспешность, с которой удирали от него эти негодяи, вряд ли стоило понапрасну обольщаться и всерьез рассчитывать на то, что погоня может увенчаться успехом. К тому же заслышав у себя за спиной стук копыт, беглецы могли догадаться о его приближении и устроить новую засаду.

Так что, похоже, не оставалось ничего другого, как покориться обстоятельствам, и вместо того, чтобы гнать во весь опор, Фэнтом, скрепя сердце и скрипя зубами от досады, пустил своего коня неспешной рысцой.

Весь день пошел насмарку, все было против него. Он честно выполнил данное ему поручение, а пленник сбежал от него. Из засады в него стреляли какие-то подлецы, но и им удалось уйти. Пламя гнева в его душе разгоралось с новой силой. Его охватила жажда мести, но теперь уже он подумывал о том, что просто застрелить обидчиков было бы слишком банально; будь его воля, он поджарил бы их на медленном огне, и вот уже не в меру разыгравшееся воображение рисовало перед ним картины самых изощренных индейских пыток, которым он при случае с радостью подвергнул бы этих трусливых гадов.

И ещё ему не давали покоя слова горбуна. Ведь он знал обо всем наперед! Выходит, что Луис Кендал и в самом деле вознамерился убрать не только его, но и того, с кем он мог переговорить перед смертью.

Отсюда сами собой напрашивались новые вопросы. Какую такую тайну мог поведать ему пленник? Какие такие нежелательные подробности из жизни Луиса Кендала он мог рассказать, что тот с таким рвением и усердием норовил расправиться с каждым потенциальным свидетелем?

Однако, вне всякого сомнения, Кендал предполагал, что поимка горбуна станет делом не из простых. Он, по всей видимости, ожидал, что маленький человечек станет сражаться за свою жизнь и будет застрелен при попытке оказать сопротивление. Очевидно, больше всего на свете ему хотелось увидеть этого уродца лежащим на земле с простреленной головой, повторяя участь койотов, что были застрелены несколькими часами раньше из той же самой винтовки. Когда же этот план не сработал, то была срочно устроена ловушка, в которую неминуемо должны были попасть и пленник, и сам конвоир!

Но идея с засадой тоже провалилась, и интересно, как вытянется физиономия Кендала, когда он снова живым и невредимым вернется в долину! Фэнтом думал об этом с хищным злорадством. Нужно было придумать заранее, что сказать этому ублюдку при встрече; и теперь пусть Кендал молит Бога о том, чтобы тот ниспослал ему особую сноровку и меткость, или же эта встреча станет для него последней. Вот с такими мыслями, все больше и больше распаляясь от охватившего его праведного гнева, Фэнтом возвращался в долину.

Он все ещё находился в пути, когда ночь незаметно подошла к концу. Сквозь кроны деревьев забрезжил серенький рассвет, и где-то в вышине радостно запели птицы. Их звонкие голоса ласкали слух, заставляя его забыть об усталости после бессонной ночи и ломоте во всем теле.

И вот уже совсем скоро все вокруг было озарено светом нового дня. В небе за лесом, где-то совсем рядом, занялось розовое пламя, вмиг объявшее вершины гор на востоке. Фэнтом выехал на склон одного из холмов Долины Счастья, и через мгновение из-за горизонта показался огненный край солнца.

После сумрака дремучего леса раскинувшиеся перед ним просторы поражали воображение своим величием; озерцо в глубине долины теперь было похоже на драгоценный рубин, и издали казалось таким маленьким, что, наверное, смогло бы запросто уместиться у него на ладони; а стекла в окнах хижин, разбросанных по долине, горели ярким золотистым светом.