Келемвор покачал головой. «Тогда в путь?»

Адон благодарно кивнул и все, за исключением Миднайт вернулись к лошадям. «Это была ошибка, Адон». Миднайт говорила еле слышным шепотом. Жрец попытался заговорить, но Миднайт перебила его. «Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять. У тебя еще есть снадобья?»

Адон склонил свою голову. «У меня было одно. Теперь его нет».

Миднайт нахмурилась. «Еще какие-нибудь сюрпризы?»

Адон встревожился. «Нет, Миднайт! Клянусь самой Сан!»

«Использование магии может отослать тебя к Сан быстрее, чем ты сам того желаешь, Адон. Точнее, ты мог убить нас всех».

«Пожалуйста, не говори Келемвору. Он живьем сдерет с меня кожу!» — прошептал Адон.

Миднайт улыбнулась. «Мы не можем допустить этого», — сказала Миднайт и пошла к своей лошади.

«Конечно, нет», — сказал Адон. Он наклонился и начал собирать свои вещи.

«Пойдем», — сказала Кайтлан жрецу. «Мы должны отправляться в путь незамедлительно!»

«Но мы же заблудились!» — воскликнул Адон.

Внезапно, словно в ответ на слова жреца, деревья начали сморщиваться и исчезать. Через несколько секунд дорога вновь была свободна и дождь прекратился.

«Хвала Сан!» — сказал жрец и бросился к остальным.

Так как его лошадь исчезла, то Адону пришлось ехать вместе с Келемвором. Сначала он хотел было ехать с Миднайт, чтобы у них была возможность продолжить их беседу, но Миднайт подозрительно посмотрела на него и Адону пришлось отказаться от этой идеи. Вместо этого с чародейкой поехала Кайтлан. Так как обе лошади с припасами погибли, то отряд вынужден был распределить уцелевшие припасы между оставшимися лошадьми.

Миднайт вела свою лошадь под уздцы, пока они не отошли от места схватки на милю. Некогда живой лес превратился в груды гниющего мусора. Миднайт предположила, что к утру от леса останется лишь пыль и сухая земля, как и было до их появления.

Герои разбили лагерь под звездами, и наскоро перекусив, устроились на ночлег. Здесь не было никаких споров.

Хотя он не думал поворачивать назад, было ясно, что Сайрика волнуют те странные события, с которыми они сталкивались весь день. Однако, вместо того, чтобы поговорить о схватке, вор собрал все свои одеяла и пошел спать сразу после еды.

Прежде чем лечь спать, Келемвор наблюдал как Кайтлан сидит в одиночестве, вглядываясь в горизонт. Девочка почти не разговривала после нападения в лесу, и Келемвору оставалось лишь гадать, что сейчас видит она, что не доступно его взору. Иногда Кайтлан казалась лишь испуганным ребенком, но временами ее ум и решимость напоминали проверенного в боях полководца. Эти противоречия сбивали с толку.

Сам Келемвор всегда отвергал брать бразды правления в свои руки. Он испытывал неудобство, если ему приходилось отвечать за кого-то еще кроме себя. Тогда почему он согласился на это путешествие с верой, что он единственный человек, который может возглавить этот поход? Келемвор говорил себе, что он пошел на это из-за скуки, именно она заставила его принять это дело и покинуть Арабель. Он нуждался в приключении. Он должен был оставить размеренную, цивилизованную жизнь в городе позади себя. Но была и другая причина.

Она может вылечить тебя, Келемвор.

Воин знал, что лучше всего было вцепиться в призрачную надежду, чем принять реальность и обнаружить себя наполненным отчаянием. Он мог только надеяться, что Кайтлан сказала правду.

Мысли Келемвора еще долго блуждали в этом русле, пока он наконец не погрузился в глубокую дрему и ему не привиделся сон об охоте.

Миднайт первой встала на стражу, ее чувства были слишком встревожены, слишком напряжены, чтобы позволить ей заснуть или даже расслабиться.