Мистер Томас Шепард из Чарлзтауна пригласил нас в свой дом, где мы прожили одиннадцать недель. Эта семья по-отечески заботилась о нас. Там мы встретили много добросердечных друзей. Нас окружали вниманием и любовью, но тяжесть часто давила сердце: мы не могли не думать о наших детях и родственниках, которые все еще оставались в плену. Спустя неделю после моего возвращения губернатор и Совет опять послали своих людей к индейцам, и не безрезультатно: на этот раз привезли мою сестру и миссис Кеттл. То, что ни одна из них ничего не могла сказать о наших детях, было для нас тяжелым испытанием, но мы все-таки втайне надеялись снова их увидеть. Мысль об умершей дочери тяжестью лежала на моей душе, мне было больнее за нее, чем за тех, кто остался среди дикарей. Я вспоминала, как страдала девочка от ран, а я ничем не могла ей помочь, да и похоронена она среди язычников, в диком краю, далеко от христиан.

Мы не знали, что и думать; до нас доходили разные слухи: то говорили, будто они двигались в одном направлении, то в другом, то как будто прибыли в одно место, то в другое. Мы продолжали наводить справки, прислушиваться, расспрашивать, но ничего определенного не было.

Приблизительно в это время Совет объявил о всеобщем праздновании Дня благодарения. Хотя у меня оставалось немало причин для траура и у нас с мужем не было определенного плана, мы все-таки решили отправиться на восток и попытаться разузнать что-нибудь о наших детях. В пути (Господь мудро ставит все на свои места!) между Ипсуичем и Роули мы встретили мистера Уильяма Хаббарда, который сообщил, что наш сын Джозеф и сын моей сестры находятся сейчас у майора Уодрона. Я спросила у Хаббарда, откуда ему это известно. Он ответил, что ему сказал об этом сам майор.

Мы отправились дальше и достигли Ньюбери. Тамошний священник отсутствовал, и моего мужа попросили отслужить службу по случаю Дня благодарения. Муж не хотел оставаться на ночь в Ньюбери, так как намеревался сразу отправиться в Солсбери, чтобы еще что-нибудь разузнать о наших детях, но обещал вернуться утром и отслужить службу в церкви. Он сделал как обещал, а когда служба кончилась, к нему подошел какой-то человек и сказал, что наша дочь находится в Провиденсе. Поистине, милости посыпались на нас с двух сторон! Теперь с Божьей помощью исполнились драгоценные слова Священного Писания, которые так утешали меня в тяжелые минуты. Когда сердце мое готово было погрузиться в бездну, колени подгибались от слабости и я брела в долине смерти, тогда Господь подсказал мне слова утешения, а теперь их исполнил: «Так говорит Господь: „Удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской“».

Теперь мы находились между сыном и дочерью: один был на востоке, другая на западе. Расстояние до сына было ближе, и мы направились прежде к нему, в Портсмут, где встретились и с сыном, и с майором. Майор сказал нам, что сделал все возможное, но не смог добиться выкупа меньше семи фунтов, которые охотно собрали жители. Да вознаградит Господь майора и всех незнакомых мне людей за их доброту! Сына моей сестры выкупили за четыре фунта. Совет распорядился выплатить эти деньги.

Теперь, когда сын был с нами, мы поспешили к дочери. Возвращаясь через Ньюбери, мой муж прочитал в церкви воскресную проповедь, за что его щедро отблагодарили.

В Чарлзтаун мы прибыли в понедельник и там узнали, что губернатор Род-Айленда послал за нашей дочерью, чтобы позаботиться о ней, так как теперь это было в его юрисдикции. Мы приняли эту весть с большой благодарностью, но так как наша дочь находилась ближе к Рихоботу, чем к Род-Айленду, то за ней отправился мистер Ньюмен и привез ее к себе домой.