— Мне показалось… что мамины затеи рассердили вас, — прошептала Магнолия. — Но ни папа, ни я… не имели ни малейшего понятия… о том, что она… задумала.

— Я рассердился лишь потому, — признался герцог, — что рассчитывал на тихую простую церемонию для нас, наших родственников и друзей. Собственно, поэтому я и настоял на том, чтобы венчание происходило в Англии.

— Я… понимаю, — произнесла Магнолия, глотая слезы, — но маме казалось… что все это… очень… скучно, потому что прессе нечего будет… написать, а она… она хотела, чтобы все знали, что я вышла замуж за… герцога.

Интонация, с которой она произнесла последнее слово, заставила герцога поинтересоваться:

— А вы что же, не хотели выходить замуж за герцога?

— Нет… конечно же, нет! — воскликнула Магнолия. — Я не хотела выходить замуж ни за кого… кроме…

Она на мгновение замялась, и герцог спросил:

— Кроме кого?

Ему показалось, что она не ответит, но через мгновение, отвернувшись, Магнолия сказала почти шепотом:

— Кроме того… кто полюбит меня… но раз… никто не может… меня полюбить… я вообще не хочу… выходить замуж.

— Я вас не понимаю, — сказал герцог.

Магнолия слабо взмахнула рукой, но пальцы у нее дрожали, и она снова с силой прижала ладони к коленям.

— Пожалуйста, объясните, что вы имеете в виду, — попросил герцог. Он говорил с ласковой настойчивостью, как будто уговаривал ребенка, и тут же подумал, что в Магнолии действительно есть что-то детское.

Она и в самом деле выглядела очень юной, сидя на краешке кресла, прямая, как стрела. Ее тонкий профиль отчетливо вырисовывался на фоне мраморной каминной полки.

— Когда я окончила школу, — прошептала Магнолия, — я поняла, что мама… собирается… выдать меня за кого-нибудь… очень знатного… а папа объяснил, что никто из… обычных людей… из тех, кто ему нравится… не захочет даже и думать… о свадьбе… потому, что я так… богата.

Это слово она произнесла с трудом и, лишь сделав над собой усилие, сумела закончить:

— Он… убедил меня, что если я не… выйду за вас, то обязательно найдется… кто-нибудь другой, кто может оказаться… и хуже.

Когда она смолкла, в воздухе повисла тишина. Только спустя минуту герцог произнес:

— Я не думал об этом, но мне кажется, я понимаю, что имел в виду ваш отец. Но…

Он хотел продолжить: «…но, наверное, есть где-нибудь на свете человек, который захочет жениться на вас не ради ваших денег» — и в этот момент подумал, что мистер Вандевилт был совершенно прав. Джентльмен, если только его не вынуждают к этому обстоятельства, ни за что не согласится взять в жены девушку, которая настолько богата.

Словно прочитав его мысли, Магнолия проговорила:

— Ну а теперь, когда вы все поняли… пожалуйста, отпустите меня. Я… найду место… где буду в безопасности… и никто не узнает, где я… и смогу жить… своей собственной жизнью.

Герцог ничего не ответил, и она продолжала:

— Мне кажется… если я найду место… где есть много книг… например, музей или библиотеку, то мне даже будет… чем занять себя.

Умоляюще глядя на него, она почти выкрикнула:

— Отпустите меня… пожалуйста… пожалуйста… позвольте мне уйти!

Герцогу никогда в жизни не приходилось сталкиваться со столь сложной задачей, но он понимал, что должен уладить дело с максимальной тактичностью.