|
Таршис) и другие. «В 1901 г. В. И. Ленин направил в Москву прекрасного организатора, стойкого профессионала-революционера Н. Э. Баумана», который распространял литературу, организовывал кружки, вел подрывную деятельность на заводах и фабриках… В начале 1902 г. был арестован; отчего «довелось летом из-за границы отправлять новую группу искровцев» (из книги «Ленинская «Искра»). Среди прибывших и революционер Бабушкин; «еще больше вырос Иван Васильевич в глазах Плеханова, когда, придя в коммуну, Георгий Валентинович увидел в «вертепе» идеальный порядок». На вопрос кто причастен к порядку, Бабушкин отметил с обидой: «Это у вашего элемента всегда грязь, – ему русская прислуга нужна, а сам он за собой прибрать не умеет». И в дальнейшем Бабушкин, пока находился в Мюнхене и посещал тайные занятия по искусству революционной борьбы и террора, следил за тем, чтоб сотоварищи мужчины и женщины не гадили в общем «вертепе».
Также по осени редакции «Искры» вновь пришлось сменить место: на сей раз поехали в Женеву. Там Крупская и Ульянов до 17 июня 1904 года прожили в двухэтажном доме, «напоминающем дом русского заштатного города» (по определению М. Эссен); очень прекрасная характеристика, если на нее обратить внимание, – станет понятным, что в царской России не могло быть пресловутого «жилищного вопроса», а народ жил в добротных условиях. Тогда же Надежда Константиновна готовила доклад ко II съезду партии, одновременно работала с корреспонденцией и шифровкой писем. При этом революционеры «шифровали» и самих себя, давая друг другу клички вместо имен. Если обратиться к трудам психиатров, то можно увидеть, отчего возникает пристрастие смены имен и псевдонимов. И конспирация тут вовсе не стоит на первом месте! Люди, вступающие в религиозные общества, принимают новые имена, чтобы показать, что они стали другими и начали новую жизнь; точно так же поступают и вступающие в оккультные общества. В народе же веровали, что новые имена берут себе только ведьмы, идя в услужение к дьяволу. Но когда мужчины берут женские имена, а женщины подписываются мужскими – это однозначно свидетельствует о проблемах с психикой. И кому, как не современным психиатрам, знать это. Ради любопытства взглянем на отдельные персонажи. Революционеры: Лиза (М. Н. Ломан), Леночка (Ц. С. Зеликсон-Бобровский), Теофилия (М. М. Литвинов, наст. Валлах), Магдалина (М. М. Кливанский), Маргарита (В. С. Бобровский), Нора (Л. Д. Махлин), Альфа (Л. Е. Гальперин), Адель (Б. И. Гольдман), Вера, Фрося (И. Л. Давидсон), Ася (Б. М. Кнунянц), Эмма (М. М. Кореневский), Катерина, Матрена (П. Г. Смидович), Зоя (И. А. Трахтенберг) и даже Рыжая жаба (Л. С. Цейтлин) и проч. Революционерки: Димка (И. Г. Смидович-Леман), Эдуард (Д. И. Двойрес), Осипов, Демин (Р. С. Землячка), Петя (Е. В. Зверева), Константин, Фаддей, Кручинин (С. И. Залкинд), Леон (О. И. Виноградова), Костя, Фишер (Р. С. Гальберштадт), Фауст (М. П. Голубева), Джем (А. И. Ульянова-Елизарова), Жак, Штейн (Е. М. Александрова), а также Наследник Рузова (Е. И. Попова), Дяденька, Дяд (Л. М. Книпович), Минай, Зверев, Соколов, Зверь (М. М. Эссен), В. Иванов, Н. Карелин (В. И. Засулич), даже – Велосипед, Велосипедист (О. Ф. Попова) и проч. Этот список можно было бы продолжать еще долго. По-иному именовались различные организации в системе партии, секретились подпольные типографии, и, конечно же, большевистская набирающая силу и вес газетенка «Искра», которую в письмах называли «Фекла». |
