— Все будет хорошо. — Он был так спокоен, так уверен.

Но говорил полную чушь.

— Как это все будет хорошо? — шепотом выдавила я.

Мы летели вниз; когда второй двигатель заглох, самолет перестал крениться на сторону, но по-прежнему падал вертикально.

— Сохраняйте спокойствие! — выкрикнул кто-то из бортпроводников.

Самолет вздрогнул: казалось, он развалится в любую секунду.

Я проглотила крик и сосредоточилась на Нейте.

— Говорит капитан, — раздался напряженный голос в громкоговорителе. — Приготовьтесь к удару.

Мы все умрем.

Пульс грохотал так громко, что я больше ничего не слышала: лишь какофонию криков других пассажиров и шум своей крови в ушах.

Глаза Нейта округлились, он отпустил мою щеку, но руку по-прежнему сжимал. Мы машинально следовали инструкциям бортпроводников.

— Приготовьтесь к удару! Приготовьтесь к удару! — по очереди выкрикивали они. — Опустите головы! Наклонитесь вперед!

Я сложилась пополам, уткнулась лицом в колени и накрыла голову правой рукой. Левой я по-прежнему держалась за Нейта. Мы падали.

— Все хорошо, — твердил он, приняв такую же позу. Бортпроводники повторяли инструкции. — Смотри на меня. Ты не одна.

— Не одна, — повторила я; мы так крепко сцепили руки, что ладони и пальцы сплавились друг с другом.

— Приготовьтесь! Приготовьтесь! Приготовьтесь! Опустите головы! Наклонитесь вперед!

Моменты жизни не пронеслись перед глазами. Душа не заплакала о том, что я ничего толкового не достигла, зря прожила свои восемнадцать лет на этой планете. Никаких откровений, о которых сообщали люди, пережившие околосмертный опыт, я не испытала. Потому что этот опыт не был околосмертным.

Это и была смерть. Настоящая смерть.

Серена…

— Приготовьтесь к удару!

Мы будто врезались в кирпичную стену, и меня швырнуло вперед, ремень безопасности вонзился в живот, а руки и ноги обмякли и упали вперед сами по себе.

Самолет завалился влево, и бок пронзила резкая боль. Затем мы на долю секунды повисли в невесомости и снова ударились о землю, как камень, брошенный в озеро и несколько раз отскочивший от воды.

Все кости в теле хрустнули.

Я стукнулась лбом об откидной столик.

Что-то тяжелое давило на спину. Под скрежет металла и крики нас тащило вперед по неровной поверхности. Земля под нами взревела, и мир погрузился во тьму.

Мы остановились.

Я подняла голову; перед глазами все плыло, кресло впереди было почти не разглядеть в мутной темноте.

Что это? Смерть? А где же поющие ангелы, где волны энергии… Неужели это все? Что бы это ни было. Меня словно укачивали перед сном; с каждым вдохом и выдохом тело чуть приподнималось и опускалось.

Замерцали зеленые огни, освещая салон, мгла за иллюминатором резко исчезла, будто отдернули занавес.

Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.

Женщина в кресле через проход открывала и закрывала рот, но из-за звона в ушах я не слышала, что она говорит. На руках у нее был младенец; он тоже беззвучно кричал.

Что-то теплое прижалось к щеке, и мою голову повернули.

Натаниэль.

Он был жив, и я тоже.

Нейт тоже открывал и закрывал рот, глядя на меня. По его лицу текла кровь из раны над левым глазом.