— Да, до Коламбуса[6], но у меня в запасе несколько часов. — Он коснулся большим пальцем ранки на губе и заерзал в кресле.

— У меня есть мазь с антибиотиком, — предложила я. — И тайленол, если нужно обезболивающее.

Нейт удивленно посмотрел на меня:

— Носишь с собой аптечку?

Я снова вспыхнула:

— Самое необходимое. На случай, если застряну в самолете с незнакомцем, у которого долгая история про разбитую губу. — Я лукаво улыбнулась.

Он почти неслышно рассмеялся:

— Ничего страшного, бывало и хуже.

— Звучит не очень убедительно.

У него на носу была горбинка, и мне стало любопытно, не после перелома ли.

Нейт рассмеялся громче:

— Со мной все будет в порядке. Поверь.

— Хорошо же ты с кем-то поцапался.

— Так обычно и бывает. — Он замолчал, а я поняла, что снова полезла не в свое дело, и от неловкости захотелось провалиться сквозь землю.

— А что еще ты читал из этого списка ста обязательных? — спросила я.

— Хмм. — Он посмотрел вверх, припоминая. — «Изгои»…

— Сьюзан Хинтон! — воскликнула я. Черт, не дала ему договорить. — Еще бы. Кажется, эту книжку выдают всем школьным хулиганам после выпуска. — Я невольно улыбнулась.

— Минуточку… — Нейт отпрянул, будто я его обидела. — А почему ты решила, что я школьный хулиган? — Он обвел рукой свою фигуру. — Я вырос на ферме.

Я рассмеялась; я даже забыла, что мы медленно продвигаемся в очереди на взлет.

— Такие мышцы, лицо, рассеченная губа, ободранные костяшки… — Я взглянула на его руку и заметила чернильные завитки на коже, выглядывающие из-под рукава. — И татуировки. Полный хулиганский набор. Спорю на что угодно, ты оставил после себя мириады разбитых девичьих сердец…

— Мириады? Кто использует в речи слово «мириады»? — Нейт улыбнулся, и я тоже ответила ему широкой улыбкой. Был он хулиганом или нет, за ним наверняка значилось немало любовных побед. Если бы мы находились не в самолете, я бы и сама задумалась, не переспать ли с ним, хотя у меня ни разу не было интрижки на одну ночь. — Разве что примерные студентки.

— Угадал. — Я приподняла бровь. — Хотя ты сойдешь и за накачанного меланхоличного ботаника, — заметила я. — Вроде Джесса Мариано.

— Кого? — Нейт растерянно заморгал.

— Джесса Мариано, — выдавила я. Глядя в его глаза, я забывала обо всем на свете. Их цвет напоминал воду в ледниковых озерах Сильвертона, но не был таким холодным, а чуть отливал теплой бирюзой. — Из «Девочек Гилмор» [7].

— Не смотрел. — Он покачал головой.

— Что ж, если будешь смотреть, имей в виду — ты очень похож на Джесса, только выше и… сексуальнее. — Я заставила себя заткнуться.

— Сексуальнее? — Нейт бросил на меня многозначительный дразнящий взгляд, и мне вдруг стало жарко. Еще жарче.

— Забудь. — Я посмотрела в сторону, умирая от смущения, и расстегнула жилет. Почему так жарко? — А что еще читал из списка?

Он прищурился, но согласился сменить тему:

— «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту», «Повелитель мух», «Последний из могикан»…

— Я смотрела кино, хорошее, — вздохнула я.