– Вы, кажется, живете в Дес Мойнес?

– Да, да. В Деш, Деш… – не могу произнести этого слова.

– Вы коммерсант? – равнодушным тоном осведомился Джон.

– Да, у меня оптовая торговля колониальными товарами, – с большим трудом, заикаясь и шепелявя, выдавил из себя мистер Сэлэдин.

– До свиданья, желаю удачи! – И Джон с Карлоттой поплыли к берегу. На полпути туда они натолкнулись на колоссальную тушу жира, покачивавшуюся на волнах. Джон увидел огромное брюхо и сияющую рожицу Чарли Чана.

– А, Чарли, здравствуйте! Как мал океан! А где же ваш форд?

Чан приподнял голову.

– Маленькое благотворное возрождение. Когда меня колыхает здесь, как листик на реке, я забываю о своем деле.

– Пожалуйста, колыхайтесь к берегу! – смеясь, предложил ему Джон. – Мне надо поговорить с вами.

На берегу он рассказал сыщику о поведении мистера Сэлэдина, и они решили послать начальнику почтамта в Дес Мойнес телеграмму с запросом о местопребывании мистера Сэлэдина, эксперта по колониальным товарам.

– И пусть под этой телеграммой будет ваша фамилия, – прибавил Чан.

– Хорошо! Итак, в половине девятого мы встретимся с вами на телеграфе.

– Мне пора домой! – проговорила Карлотта, вставая. – Если бы вы знали, сколько у меня дел.

– Может быть, я смогу помочь вам? – сказал Джон.

– Благодарю вас! – засмеялась Карлотта. – Я<emphasis/>и так собираюсь назначить вас помощником управляющего! Прощайте!

И она пошла к берегу, чтобы вплавь добраться домой. Китаец не сводил с девушки своих узеньких янтарных глаз.

– В стремлении сделать английский язык своим рабом, я читаю поэтические произведения, – изрек он. – Кто был великий поэт, который сказал: «Она шествует, осененная красотой, подобно ночи?»

– Хм, кто это сказал? – забормотал Джон.

– Ах, все равно, я вспоминаю этот стих всякий раз, когда вижу мисс Эган. Прекрасна, подобно ночи, гавайской ночи, изящна, как молодая кобылка. Совсем особенная на этом берегу, потрясающе красивом.

– Да, вы правы! – произнес Джон, которого забавляло это сентиментальное настроение Чана.

– Здесь, на блестящем песке, я впервые увидел мою будущую жену, – продолжал Чан. – Стройна, как строен бамбук, прекрасна, как цветок сливового дерева.

– Ваша жена? – удивленно спросил Джон. Мысль о существовании у Чарли жены никогда не приходила в голову бостонца.

– Да, да! Напомнили мне, что пора домой, где она ждет с детьми, числом девять. А вы будьте осторожны. Бывают здесь ночи, луна ярко светит по соседству, кокосовые пальмы любезно склоняются и отворачивают свои головки, чтобы не видеть. И белый человек целует, хотя этого не хочет.

– А, вот вы к чему клоните! Не беспокойтесь! Я застрахован, я из Бостона.

– Застрахован? – переспросил китаец. – Ах, да, понимаю.

За обедом Джон передал Барбаре различные подробности полицейских розысков и, как ему это было ни неприятно, коснулся и истории с Брэдом. Барбара молча выслушала его. После обеда они пошли в сад и сели на скамейку, откуда открывался чудесный вид на море.

– Мне было очень тяжело рассказывать тебе об этом, – тихо сказал Джон, – но я не могу умолчать о Брэде.

– Конечно, конечно! Бедный папа! Он был слабый, безвольный…

– Ты должна простить его, Барбара.