– Ну-с, Чарли, это дело ликвидировано! На каком же пути мы теперь стоим?

– Говори только о себе самом, – осклабясь, ответил китаец, – я стою на том же пути, где и раньше. Я никогда не был сторонником эгановской гипотезы.

– Но ее поддерживал Хэллет. А сегодня он оскандалился.

В маленькой передней они натолкнулись на короля сыщиков. Он был вне себя.

– Мы только что говорили о том, что гипотеза об участии Эгана в убийстве провалилась. Какие же улики остались у нас?…

– О, множество! – проворчал Хэллет.

– Вы думаете? По-моему, все они оказываются лишенными какой бы то ни было почвы. Страница, вырванная из книги посещений, брошка, оборванный угол газеты, шкатулка, а теперь Эган и корсиканская папироса.

– О, история с Эганом еще далеко не закончена. То, что его выпустили, отнюдь не означает, что мы считаем его вполне реабилитированным.

– Чепуха! – рассмеялся Джон. – Я спрашиваю вас, чем мы теперь можем оперировать. Пуговичка от перчатки ничего не даст нам. Перчатка давно уже уничтожена. Часы-браслет со светящимся циферблатом и испорченной цифрой два…

Чан прищурил свои янтарные раскосые глазки.

– Важное указание! – пробормотал он. Хэллет ударил кулаком по столу.

– Да, часы-браслет! Но если человек, который имел их в ночь убийства, узнает, что кто-либо видел их на нем, то нам не видать этих часов, как своих ушей. К счастью, мы держали наше дело в секрете. Слушайте, Чан, примите меры к их розыску. Обыщите все ювелирные магазины, ссудные лавки, каждый уголок!

Несмотря на всю тучность, Чарли поспешно бросился исполнять приказание начальника.

– Я дам этому делу сильный толчок, – сказал китаец и с этими словами исчез.

– Желаю удачи! – бросил ему вслед Джон и тоже хотел уйти.

– Мистер Уинтерслип, одну минутку! – задержал его Хэллет. – Передайте вашей тетушке, что я очень недоволен ее поступком. До свиданья.

Только после ужина Джону удалось улучить момент, чтобы передать мисс Минерве выговор от Хэллета и объяснить историю с корсиканской папиросой.

– Видишь ли, Джон, – начала мисс Минерва. – В первые дни после убийства я просто забыла о брошенном окурке. И вдруг я ясно представила себе Артура, капитана Копа в тот момент, как он, входя в дом, швырнул окурок. Но я никому об этом не говорила.

– Почему?

– С какой стати я буду помогать полиции? Пусть сами работают. Кроме того… – она смущенно замолчала.

– Ну, говори, в чем дело?

– Я не допускала мысли, чтобы визит капитана Копа стоял в какой-либо связи с этим таинственным убийством.

Снова молчание.

И вдруг Джон понял все. Правда, он никогда не отличался недогадливостью.

– Он рассказывал мне, что в восьмидесятых годах ты была очень хороша собой! – произнес Джон тихим ласковым голосом. – Он, то есть капитан. Я познакомился с ним в клубе Сан-Франциско.

Мисс Минерва положила руку на плечо Джона, и когда она снова заговорила, ее голос, обычно столь ясный и уверенный, дрожал.

– Да, здесь в Гонолулу, мне, молодой девушке, улыбалось счастье. Стоило мне протянуть руку, и оно было бы моим, но что-то, что-то… Бостон удержал меня, и счастье ускользнуло.

– Ну, еще не поздно! – попробовал утешить ее Джон.

Она сделала отрицательный жест головой.

– И он в тот знаменательный вечер пытался убедить меня в этом.