|
«Не думай, – сказала мне жена, – что это легкомысленная, непостоянная и падкая на различные веяния толпа, которая станет плясать под любую дудку. Эти люди избрали в жизни истинный путь, а разве можно найти для него лучший образ и подобие, нежели танец?» Я смотрел на танцоров и видел такие чудеса ловкости в оборачиваниях и подхватах, такие прыжки и подскоки, такие пируэты и кувырки, что не мог не рассмеяться: столь сладостно выглядели вращающиеся, порхающие и огибающие нас пары, что с моих плеч будто свалилось многотонное бремя. Я читал о тех духах, что под аккомпанемент волшебной музыки водят хороводы на прекрасных полянах и зеленых лугах, исчезая сразу же, едва к ним кто-нибудь приблизится; но здесь были представители человеческого рода, двигающиеся в ритме мировых сфер под звуки виол, скрипок, флейт, лютней, цитр, свирелей и клавесинов.
«Помнишь старинную песенку, что напевала тебе мать?» – тихо шепнула жена мне, замершему в удивлении. «Да, – отвечал я, – она еще жива у меня в памяти.
Уношусь мечтами к раю…»
Затем я, к своему изумлению, увидел, что мы находимся в гигантской толпе: кто-то стоит рядом, кто-то вокруг, кто-то вверху, кто-то внизу, и самый лабиринт являет собою множество людей, в котором царят безупречный порядок и симметрия. Взоры их были устремлены на некое скрытое от меня зрелище, и я снова и снова слышал со всех сторон восторженные кличи, коими они выражали свою радость. «Куда они смотрят?» – спросил я у жены. «На мир с любовью». «Но где же он?» «Повсюду». «Однако я не вижу его, несмотря на все мои усилия». «Сейчас ты попал туда, где потребны не усилия, но скорее вера и молитва. Тебе не надо корпеть над книгами – нужно лишь смирить гордыню и очистить душу. Не найдя ничего, ты обретешь все на свете». «Теперь эта истина пустила в моей душе столь глубокие корни, – сказал я, – что как ни копай под нее, она только укрепится, как ни ломай ей ветви, ее крона станет еще пышнее, как ни пытайся согнуть ее, она не лишится своей гордой прямизны». «Твои речи мудры и достойны, Джон Ди. Но возрадуйся же. Однажды ты узрел мир без любви, а ныне вступи в мир с любовью». И она взяла меня за руку, приглашая в ряд танцующих павану. «Теперь ты видишь, что ты звездный житель? – сказала она, когда мы закончили все фигуры танца. – Ты весь – благодать без зависти, легкость без превосходства». «Я всю жизнь искал того, чья родина – звезды». «Но он в тебе самом и был там всегда, хотя его нельзя найти с помощью опытов или размышлений. Он божествен по своему происхождению и имеет столь благородную природу, что, едва укоренясь в душе человека, расцветает пышным цветом и приносит нетленный плод». «Я вижу, ты испытываешь мою старую веру в искусства и науки». «Теперь ты должен поверить не в знания, а в любовь, не в силу, а в покорство». «Скажи мне более и помоги». «Любовь есть драгоценная субстанция, пылающая пред Господом, но суть ее так загадочна, что немногие могут описать ее или понять, какими тайными путями входит она в людские сердца. Немногим знакомы довольство и радость, осеняющие душу в тот сладостный миг узнавания, когда мужчина и женщина устремляются друг к другу всеми своими помыслами. Я – твоя истинная жена; так обними же меня, и наши глубинные сущности сольются в одну. Ведь любовь – это светоч мира». «Однако пока передо мною горит иной путеводный огонь, милая женушка. Духи научили меня многому, но очиститься я смогу лишь через воплощенье собственной мечты. Есть великий град, который я полагаю своим истинным домом, а разве неправда, что всякий человек должен провести вечность в доме, выстроенном для себя им самим?» «Правда, – отвечала она, – что воображенье бессмертно, и потому каждый из нас создает свою собственную вечность». |
