Белые легкие занавески, трепещущие на ветру, придавали внутреннему убранству дома очарование и экзотичность. В главной комнате были темные деревянные полы, отполированные временем. Лунный свет струился по ним. Яркая плетеная мебель с множеством диванных подушек, расставленная вокруг кофейного столика, располагала к беседам и отдыху.

В другой части комнаты находилась столовая зона. Мебель там была темная, старая, с изысканной резьбой и явно ценная. То, что такую дорогую мебель оставляли в незапирающемся коттедже, казалось, должно было бы свидетельствовать о безопасности на этом острове. Но Роунэн сильно подозревал, что опасность тут могла грозить не извне, а изнутри.

Сетчатые стены создавали иллюзию того, что между внутренним пространством дома и внешним миром нет никаких границ.

Обнаружив фонарь, Роунэн зажег его в надежде, что свет вернет его в реальность, но вместо этого в дрожащем золотистом луче огромная комната приобрела волшебный, романтичный и интимный вид.

Свет фонаря мягко падал и на лицо принцессы. Она сосредоточенно смотрела вокруг, и ее глаза светились счастьем от воспоминаний.

А Роунэн предпочел бы, чтобы Шошана была избалованной и жаловалась на паутину и отсутствие электричества.

Желая отвлечься от неожиданно вспыхнувшего ощущения ее привлекательности, Роунэн решил разведать, что находится за дверью в дальнем углу комнаты. Оказалось, через эту дверь можно было попасть во внутренний дворик, где готовили еду на открытом воздухе. Выйдя во дворик, он обнаружил огромную дровяную печь и гриль. Стеллажи были заставлены консервированными продуктами. На этом острове можно комфортно прожить целый год.

Позади дома, в обнесенной забором и утопающей в цветах рощице, был сооружен душ, и Роунэн опять испытал всплеск того чувства, которое пытался преодолеть.

Он нехотя снова вошел в дом, радуясь тому, что не встретил в этот момент Шошану, и закончил осмотр коттеджа. В нем были еще две смежные комнаты. Роунэн вошел в первую. Это была большая спальня, которую почти полностью занимала огромная кровать с колышущимся пологом из легкой белой материи. И снова благодаря сетчатым стенам казалось, что кровать стоит прямо среди пальм и манговых деревьев. Он вдыхал аромат тысяч цветов. Здесь не было никаких преград и для звуков. Море нашептывало лирические стихи. Роунэн поспешно вышел.

Принцесса Шошана оказалась в спальне поменьше… Она стояла, прижав к груди руки, и обводила взглядом все вокруг.

–　Тут я всегда останавливалась, когда была ребенком! В этом доме кажется, что находишься в самом саду! Дедушка лично спроектировал этот дом. Он был архитектором, что и привело его на остров Бранаша. Я буду жить в этой комнате.

–　Мне кажется, вам надо бы остановиться в большой комнате,　– посоветовал Роунэн.　– Вы же принцесса.

–　Но не на этой неделе.

Шошана улыбнулась, довольная тем, что дала ему понять: тут она не принцесса.

Эх, была бы она и правда не принцессой, а обыкновенной девушкой… Он оборвал свои мысли. Кем бы она ни была, она оставалась бы «начальником», а его задачей все равно было бы охранять ее. Постельное белье оказалось в плотно закрытом ящике под кроватью. Белые льняные простыни распространяли экзотический запах.

Роунэн с удивлением увидел, что Шошана посмотрела на стопку постельного белья как на нечто любопытное, но весьма непонятное.

–　Вы не умеете застилать кровать,　– предположил он с удивлением, но потом подумал: нет ничего удивительного в том, что принцесса понятия не имеет, как это делать.

Очень легко было забыть, что она принцесса, видя ее сейчас: коротко и неровно остриженные волосы, мятое и ужасно сшитое платье.

Но он обязан был помнить об этом во имя своего профессионального долга и незапятнанной репутации. Она была принцессой. Настоящей. А он – солдатом. Между ними огромная дистанция, и так оно и будет.