Если бы он был ее принцем? Вот те на! Да он с каждой минутой влезал во все большие неприятности.

Он, Роунэн, допустил несколько ошибок в последние дни. Одна из них – когда он спросил ее о самом необыкновенном событии в ее жизни. Потому что совершенно очевидно, что это была езда на мотоцикле и все остальное.

Он должен быть очень осторожен, потому что почувствовал перемену своего отношения к ней. Он должен четко показать и себе и ей, что находится здесь на работе, а не в отпуске, и не имеет права развлекаться.

Он не имеет права позволять себе думать о том, о чем думал бы любой здоровый мужчина, видя ее в купальнике каждый день.

Вся в мыльной пене от мытья посуды, она все равно оставалась очаровательной и сексуальной. Он не понимал, как она умудрилась покрыть мыльной пеной свои обнаженные ноги, но она умудрилась.

Она вымазала пеной лицо, сделала себе из пены бороду и усы.

–　Посмотрите!

–　Сколько вам лет?　– спросил Роунэн с напускным раздражением, хотя на самом деле ее радость по всякому пустяку все больше и больше очаровывала его.

–　Двадцать один.

–　А ведете себя так, словно шесть,　– сказал он и тут же раскаялся, потому что она сникла.　– Ну ладно,　– проговорил он, стараясь быть очень серьезным,　– хотите узнать мой секретный рецепт печенья?

Все члены группы «Меч» гордились своей способностью приготовить по-настоящему вкусную еду из того немногого, что оказывалось под рукой.

Спустя час, вся перепачканная мукой, прилипшей к влажной коже, Шошана вынула печенье из дровяной печи.

Роунэн старался сохранить невозмутимый вид. Все печенье было разных размеров, часть его подгорела, часть была совершенно сырой.

–　Попробуйте,　– предложила Шошана.

Поскольку Роунэн уже один раз огорчил ее сегодня и посчитал, что это было непрофессионально, он, искупая свою вину, взял самое аппетитное на вид печенье и откусил кусочек.

–　О,　– солгал он,　– неплохо для первой попытки.

Шошана попробовала сама, сморщила нос и положила печенье на место:

–　Я попробую завтра еще раз.

Он надеялся, что она этого не сделает, что она скоро устанет от новизны ощущений. Потому что это было забавно, веселее, чем ему бы хотелось.

–　А теперь пошли плавать,　– сказала она.　– Вы не смогли бы пойти сегодня со мной? Мне показалось, что я видела акулу вчера.

Не чертики ли прыгали в этих бирюзовых глазах? Безусловно. Шошана поняла, что он не хочет плавать с ней, поняла, что ее нежность пробивала его броню так, как не могла бы пробить ни одна пуля. Она понимала, как он старается не оказаться с ней рядом, когда она была в своем купальнике.

Другими словами, она увидела его слабость.

Он не мог позволить ей видеть это. Он знал одно непреложное солдатское правило: никогда не убегай от того, что напугало тебя больше всего. Никогда. Беги прямо на него.

–　Конечно,　– сказал он, небрежно пожав плечами.　– Пошли.

Роунэн произнес это с бравадой человека, которому поручили разрядить бомбу, а он хотел, чтобы ни единая душа не знала, как он этого боится.

Но, встретив ее озорной взгляд, он понял, что не избавился от этого своего страха. И пришел в некоторое замешательство, почувствовав, что ей удается видеть его насквозь, хотя он достиг совершенства в умении скрывать свои оставшиеся слабости.

Глава пятая

Шошана взглянула на себя в зеркало в своей спальне и ахнула. Купальник был действительно довольно откровенным. Это не имело такого большого значения, когда Роунэн ходил далеко от нее по берегу, рыбачил с острогой и вытаскивал прибитые к берегу дрова, но сегодня он собрался плавать с ней! Наконец-то!

Увидев этот купальник, ее мать наверняка сказала бы: «Вульгарно!» Отец тоже не одобрил бы ее выбора, особенно потому, что она была в обществе мужчины, и притом наедине с ним.