Томáс сдерживает смех и прочищает горло.

Надо уходить и быстро.

Уходи. Уходи. Уходи.

— Ладно, хорошего вечера, пастор, — прощаясь, прокручиваю в руках бутылку вина и быстро выхожу из супермаркета.

Вот молодец. Всё прошло удачно, а теперь нужно поехать и обменять вино на еду. Господи, какая я голодная. Встреча с Томáсом ещё больше усилила мой голод.

— Флорина!

Нет!

Заводи мотор и вали отсюда! Уезжай! Сделай вид, что не слышишь!

Но что бы я сейчас ни думала, оборачиваюсь, а Томáс быстро подходит ко мне.

— Я спешу, — выпаливаю ему. — Очень спешу.

— Но ты ведь найдёшь для меня пару минут? Ты снова без куртки, — он хмуро оглядывает меня.

— Так я же быстро. В магазин и в машину. Мне не холодно, но будет, если я сейчас же не уеду.

— Флорина, нельзя так ходить по улице, — произносит Томáс и, к моему огромному шоку, снимает свою куртку и набрасывает её мне на плечи, оставаясь в чёрной рубашке.

— Но…

— Ничего, я привык, а ты нет.

— Хм, было бы лучше, если бы я села в машину и уехала. Тогда бы тебе не пришлось раздеваться. Это могут неправильно понять, — я оглядываю улицу, но, кажется, никому нет до нас дела. Мне есть! Мне есть дело! И эта куртка потрясающе пахнет! Она тёплая! Она вкусна! Я бы съела её!

— Теперь у тебя есть две минуты, чтобы поговорить со мной.

— Ладно. Что ты хочешь, пастор? — интересуюсь я, сдерживая свой стон от голода. У меня уже сосёт под ложечкой. Я так сильно хочу есть.

— Тебя не было видно целые сутки. Я спрашивал у Сава, как ты себя чувствуешь, он ответил, что всё хорошо. Но обычно, ты где-то здесь.

— Ты что, искал меня, пастор, чтобы убедить исповедоваться? — смеюсь я.

— Нет, я не искал. Я поинтересовался о твоём самочувствии. Твой жених тебя не обижает?

— Стан? — ещё громче смеюсь я. — Нет, конечно. Он никогда меня не обижал. Я знаю его всю свою жизнь, он мой лучший друг.

— Я помню иное и его некрасивое отношение к тебе тоже.

— Но это тебя не касается, пастор.

— И это верно.

Я закусываю губу изнутри, чтобы не накричать на него из-за своего голода. Пусть заберёт свою чёртову куртку! Не отдам, она такая ароматная, такая сочная, как стейк, как реки крови, как…

— Флорина? Тебе плохо? — Томáс касается моей руки, в которой держу бутылку вина, и я вздрагиваю.

— Плохо? Нет. Я… я в порядке.

— Ты стонала.

Боже мой.

— Я… хм… в туалет хочу. Очень.

— Врёшь, — усмехается он.

— Ладно, я просто безумно голодная. У меня уже всё тело болит, это невыносимо. И эта куртка… Боже мой, она так приятно пахнет. Поэтому мне нужно уехать отсюда и обменять эту бутылку на ужин. На хороший ужин. На пасту, но Майди вряд ли готовит пасту. А я хочу пасту, но я даже понятия не имею, из чего состоит паста. Единственное, что я знаю, что это спагетти. Но как их варить? Долго?

Томáс смеётся и отрицательно качает головой.

— Нет, недолго. Но ты явно голодная.

— О-о-о, да.

— И это странно, но я как раз сейчас поеду домой, чтобы приготовить сливочную пасту с грибами и копчёной курицей. Я был в супермаркете ради этих продуктов.

— Ты убиваешь меня, пастор, — хнычу я и дёргаюсь на месте. — Ты просто жестокий человек. Нельзя такое говорить тем, у кого рак, и кто хочет есть, и тем, кто умирает.