Ветер усилился, яростно ударяя по голым ветвям деревьев и кусая кончик моего носа. Над головой начали собираться серые тучи, и где-то высоко в небе раздавался грохот гигантских колес. Сегодня вечером разразится буря с громом, молниями и со стеной дождя, я знала, что должна поторопиться на свою встречу с рощей.

Я кинулась в обход дома, обеими руками придерживая плащ и юбки, пока не оказалась на аллее, ведущей к конюшням. Отсюда я могла видеть роскошный зеленый луг, который спускался с холма и заканчивался у его подножия, у кромки густого леса. Деревья были серыми и хрупкими, они бились друг о друга на ветру. Огромные тени скользили по лугу, когда тучи в своем быстром беге заслоняли солнце. Все больше и больше их собиралось, предвещая бурю, образуя армию зла, которая грозила вырваться на свободу. Их тени теперь почти полностью накрывали луг, так что сегодняшняя прогулка, вероятно, будет очень короткой.

Я прошла до конца аллеи, пока не оказалась на гребне холма и не увидела дорогу, идущую по пологому склону к зеленому основанию. С этой точки я увидела примерно на середине пути группу деревьев, которые росли густо, как оазис в пустыне. Осознавая, зачем я это делаю, я задержалась, опасливо глядя вниз, на рощу, словно оценивая своего противника в битве. Голые акации стояли, объединившись против дикого ветра, словно отчаянно пытались защитить ужасную тайну, которую они хранили все эти годы. Да, это будет битва, если понадобится, поскольку воспоминания не легко возвращались ко мне, я буду упорствовать, пока они не вернутся. Я буду снова и снова приходить в рощу, пока каждый клочок воспоминаний снова не станет моим, независимо от того, каким пугающим он может быть.

Так я и стояла, как будто мне было пять лет, глядя вниз на рощу, куда, как мне виделось, ушли мои отец и брат. Все остальные оставались в доме, или, как моя мать, работали в саду. Я была маленькой и любопытной и хотела быть вместе с отцом и Томасом.

Я начала спускаться. Было ли в тот день холодно? Застилали ли небо тучи, предвещая бурю? Или я скакала вниз теплым солнечным днем, воображая себя кроликом на пути в нору?

Приближаясь к роще, я чувствовала, как растет напряжение. Никакие воспоминания не вернулись, ничто не давало мне знать, что я когда-либо бывала здесь. Ветер резал лицо, трава скрипела под ногами. Я была чужаком, приехавшим в чужую страну. То забытое должно было возникнуть на реальном месте происшествия — свидетельство убийства. В попытке защитить меня от воспоминаний об ужасном моменте мой мозг успешно заблокировал и все остальные воспоминания. Чтобы восстановить их, я должна сломать этот барьер, а для этого надо было вернуться на то самое место.

Мои страх и тревога росли. Что увидит мой внутренний взгляд? Какой ужас мне придется снова пережить, чтобы достигнуть цели? Медленно продвигаясь к роще, я убеждала себя, что пора поворачивать назад, возвращаться в Лондон и забыть все то, что я здесь обнаружила. Однако теперь это невозможно — возражала я в ответ, — поскольку я встала на тропу, с которой нельзя повернуть назад. Мой отец был невиновен — в этом я уверена, и я была обязана доказать его невиновность ради его памяти, ради самой себя, и больше всего — ради моей матери.

Вдруг я оказалась в роще. Повернувшись, я посмотрела на вершину холма и увидела старый дом — он словно сошел со страниц романа. Все, что случилось со мной, было так странно, так абсурдно. Неужели всего несколько дней назад я была в Лондоне? Неужели я действительно когда-то ничего не знала о двух убийствах в этой рощице или о нелепом проклятии, которое так удобно их оправдывает? Неужели было время, всего несколько дней назад, когда имена Колин, Анна, Генри и Тео ничего для меня не значили?

Я должна осмотреть рощу. Никаких больше проволочек, поскольку я пришла с определенной целью, и не в моей натуре отступать.