– Жаль, – отметил старший брат Дзено.

Они немного помолчали, потом приятель вдруг будто очнулся.

– И вот еще что, – сказал он. – Чуть не забыл…

Джербер увидел, как он берет отцовский «лонжин» с колен Мадонны.

– Каждый вечер перед сном я завожу часы. Сегодня утром хотел надеть их на руку, но сразу заметил странную вещь. – Он показал Джерберу циферблат, чтобы тот убедился сам.

– Часы остановились в три часа двадцать три минуты.

– Следующих суток, – уточнил Дзанусси, показывая на маленький кружок, где обозначалась дата.

– Может быть, ты вчера вечером неверно установил дату и время?

– Исключено, – заверил он. – Кто-то намеренно изменил день и час.

Можно было найти тысячу объяснений этой небольшой аномалии. Но без какой-то особой причины Джерберу пришли на ум слова, сказанные Эвой перед последним сеансом.

Эти две фразы девочка произнесла от лица воображаемого друга.

…Он говорит, что осталось мало времени. Он говорит, что скоро все кончится…

Стрелки указывали на будущее, что пробудило в Джербере иррациональный страх. Он почувствовал, что должен срочно вернуться в имение близ Сан-Джиминьяно и выслушать конец истории о синьоре в очках.

32

Он снова оказался в имении чуть позже четырех часов дня. Когда он поднялся в комнату Эвы, девочка рисовала, одетая все в то же абсурдное платье принцессы. Перед ней лежал еще один портрет Джербера. На этот раз черты проступили резче, словно он в единый миг постарел на двадцать лет. Может быть, он и в самом деле сейчас так выглядит, после треволнений и бессонных ночей, спросил себя психолог.

– Я проснулась, а тебя нет, – пожаловалась маленькая пациентка, ведь в конце последнего сеанса она крепко заснула, как и герой истории, которую она рассказывала под гипнозом, а доктор ее не разбудил.

– Ты так хорошо спала, я не хотел тебя беспокоить, – соврал тот.

Девочка взглянула на него с обидой: не поверила в байку.

Джербер вдруг почувствовал себя виноватым.

– Ты тоже меня покинешь, да? – спросила Эва, снова уставившись на рисунок.

Доктор подошел к ней.

– Нет, не покину, – пообещал он. На этот раз искренне.

– Я злая? – спросила девочка еле слышно.

– Ты не злая.

– Но ты все равно боишься меня.

Он не знал, что ответить. И сказал:

– Твой дружок пугает меня.

Эва глубоко вздохнула:

– Иногда я тоже его боюсь…

– Я не хочу, чтобы он причинял тебе боль, понимаешь?

– Он злой, потому что грустный.

Лучше не скажешь, подумал Джербер. И осознал: если сделать так, чтобы воображаемый друг перестал грустить, это поможет и Эве.

– Сейчас мы продолжим с того места, где прервались. Хорошо?

Девочка снова повернулась к тому же самому креслу с подлокотниками возле белого шкафа, ища одобрения у своего дружка. Потом кивнула гипнотизеру.

Джербер закрыл дверь. Установил маленький портативный метроном, запустил стрелку. Мерный стук наполнил собой тишину.

Эва уже знала, что делать. Она сложила руки на груди, закрыла глаза и стала дышать в определенном ритме, как Джербер ее учил.

Чуть позже глаза под веками перестали двигаться, мышцы тела расслабились. Это значило, что девочка впала в транс.

Гипнотизер ждал. Рассчитывал на то, что воображаемый друг вот-вот проявит себя. Но ничего не происходило.

– Знаю, ты меня слышишь, – сказал он фальшивой сущности, скрытой в психике девочки.