— И?..

— Выяснилось, что ее сын, Мартин Грей, сидит в тюрьме Питерхед. Он туда загремел на двенадцать лет за похищение и изнасилование. Мерзавец почти неделю держал в цепях шестнадцатилетнего парнишку, пичкал его наркотиками.

— Господи…

— Грей и Вайзмен сидели в одном блоке.

Фолдс отпил кофе и сказал:

— Косвенные доказательства — это неплохо, но нам нужны свидетели, отпечатки…

— Вот этого мы не имеем. У Вайзмена было время, чтобы всё обдумать. Совершая преступление, он принимает все меры предосторожности, надевает перчатки, чистит после себя…

— Мне не нравится мысль, что кто-то может безнаказанно убить старшего офицера полиции, пусть и на пенсии. — Фолдс забарабанил пальцами по столу. — Ладно, что дальше, ребята?

— Пока еще не решено. Инш не появлялся.

Фолдс взглянул на часы:

— Но он ведь не отстранен, так?

— Нет, но смерть Брукса была для него настоящим ударом. Старший инспектор сказал, что надо дать ему пару дней…

Фолдс уже набирал номер телефона:

— Пожалуй, я ему позвоню, пусть знает, что мы здесь, если ему захочется с кем-нибудь поговорить. — Он молча ждал некоторое время, потом оставил послание на автоответчике. — Странно, что Инш не отвечает по мобильному…

Логан попробовал позвонить инспектору на домашний телефон. Он звонил, звонил и звонил, а в ответ слышал: «Вы попали в дом инспектора Инша. Боюсь, мы не сможем сейчас подойти к телефону…»

— До чего ж ты популярный, — сказал Вайзмен, прислушиваясь к голосу на автоответчике: «Перезвоните, как только получите это послание. Спасибо». Бииииип.

Он нажал на кнопку «Стереть».

— Как ты себя чувствуешь, толстячок? Наверное, проголодался?

Инспектор мог только с ненавистью смотреть на него.

Вот бедняга, ха-ха, подумал Вайзмен. Инш выглядел не лучшим образом: свинячье лицо распухло, покрыто кровоточащими ссадинами. Потребовалась уйма клейкой ленты, чтобы привязать этого жирного борова к креслу, но дело того стоило: так приятно смотреть, как он извивается.

Вайзмен улыбнулся и поставил на обеденный стол раскаленную сковороду. Комнату наполнил запах горящего лака, который перекрыл вонь естественных отправлений: ни Инш, ни его жена в течение восемнадцати часов не имели доступа к туалету.

— Ммм… — Вайзмен понюхал шипящее мясо на сковородке. — Хочешь?

Глаза Инша напоминали горящие угли. Если бы взглядом можно было убить, толстяк превратился бы в ходячее орудие.

— Ой, куда подевались мои манеры? Дамам вперед. — Вайзмен схватил жену Инша за волосы, оттянул ее голову и отклеил скотч, закрывавший рот. — Если закричишь, сучка, я тебя убью, — предупредил он.

Женщина разрыдалась:

— Пожалуйста! Пожалуйста, отпустите нас! Мы никому ничего не скажем! Вы можете просто уйти, и никто ничего не узнает!

Вайзмен ударил ее по щеке.

— СМОТРИ МНЕ В ЛИЦО, МАТЬ ТВОЮ! — прорычал он. — Что я, по-твоему, должен сделать? Обрить голову и купить рыжий парик? Думаешь, сработает? Думаешь, никто не узнает? — Он снова ударил ее. По подбородку женщины текли кровь и слюни.

Вайзмен слышал, как за его спиной Инш сражается со своими путами.

— Сиди спокойно, жирный, или она у меня получит.

Шум стих.

Вайзмен ткнул вилкой в сковородку и поднял кусок.