А ведь она любит этот дом, вдруг понял Колтрейн. Любит по-настоящему, глубоко и искренне. Она была щедрой натурой — любила дом, брата и сестру.

Ему не составит труда использовать Джилли в своих интересах — одной угрозы трем ее любимцам будет достаточно, чтобы заставить ее сделать все, чего хотел Колтрейн.

Они проходили мимо кабинетов, столовых, гостиных, комнат для завтраков. Казалось, дому не будет конца; тот, кто его построил, явно не скупился на расходы. Зато мебели было совсем мало — лишь несколько ветхих предметов, оставшихся от некогда роскошной обстановки.

— Чтобы украсить этот дом, Бренда де Лориллард наняла художника по декорациям, — рассказывала Джилли. — К несчастью, она выбрала того, кто некогда работал на Сесила Б. Де Милля (американский режиссер, автор зрелищных фильмов с пышными интерьерами и восточными дворцами — прим. перевод.). Поэтому некоторые комнаты скорей похожи на декорации к фильму, чем на жилой дом.

Джилли была права — обстановка отличалась удивительной, неповторимой, поистине грандиозной безвкусностью. Начиная с роскошных обоев в итальянском стиле и кончая позолоченной мебелью. Огромная кухня представляла собой настоящий памятник непрактичности, здесь даже не было посудомоечной машины. Видимо, кондиционирование тоже отсутствовало, тем не менее, в доме царила приятная прохлада. Может быть, благодаря призракам, о которых говорили все вокруг.

— А что наверху? — спросил Колтрейн, когда Джилли закончила рассказывать о доме.

— Спальни.

— Я так и думал. Это произошло именно там?

— Где? — удивленно спросила Джилли. — Что произошло?

— Убийство и самоубийство. А может, здесь случались и другие трагедии? — он знал, что так оно и было, а вот Джилли пребывала в неведении. Во всяком случае, он так думал.

— Преступление произошло в хозяйской спальне. Там нет ничего интересного, можешь мне верить. Кровь смыли почти полвека назад.

— Тем не менее, мне хотелось бы посмотреть.

— Жаль, но это невозможно, — отрезала Джилли. — Теперь это моя спальня, и я не хочу, чтобы там околачивались посторонние люди.

— Почему?

— Потому что это личная жизнь, и я люблю спокойствие.

— А тебе не страшно спать в комнате, где произошло преступление? К тому же, говорят, там водятся призраки?

— Я уже говорила, что не верю в привидения.

— Ты в них не веришь? Или просто их не видишь?

Джилли окинула Колтрейна суровым взглядом.

— Этот разговор мне порядком надоел.

— А я уже проголодался. Покажи мне место преступления, а потом я угощу тебя в каком-нибудь баре. Конечно, если ты не передумала и не захочешь выбрать место поприличней.

— Я уже сказала, что никуда с тобой не пойду, — буркнула Джилли.

— В таком случае, у твоего брата небогатый выбор — либо пойти на дно, либо научиться плавать.

Она не сказала ни слова в ответ, лишь сурово сдвинула брови. Но Колтрейн ничуть не испугался — он знал, что Джилли Мейер воспринимает его иначе, чем других людей. Он знал, когда следует надавить на нее, а когда отступить.

— Хорошо, — нехотя согласилась она. — Можешь взглянуть на комнату, где произошло убийство, а потом мы поговорим.

Она повернулась и пошла в сторону коридора. Колтрейну пришлось шагать через две ступени, чтобы нагнать Джилли. Сейчас, когда он успокоился, ему стало интересно понаблюдать за ее реакцией. Неужели ее нисколько не волновало то, что она спала в комнате, где произошло настоящее преступление?

Интересно, узнает ли он сам эту комнату?

При виде спальни он еле сдержал смех.